Нас воспитала война

Ради чего вашими людьми была проведена провокация против меня? С какой целью? Что вам лично от меня нужно?

— Конкретнее? Хорошо. Скажу прямо. Мне нужно, чтобы вы, Владимир Алексеевич, убили одного человека.

— Так! И если я этого не сделаю, то нетрудно догадаться, что меня ждет. И Бабичевых вместе со мной.

— Именно так. Одна деталь. Если вы не убьете этого человека, то вместе с вами буду обречен и я. Надо мной нависла реальная, смертельная угроза, и то, что предпринято против вас, поверьте, вынужденная мера. Я не сторонник насилия.

Но иного выхода у меня просто нет.

— А когда затягивали в свои сети Бабичева, у вас тоже не было другого выхода?

— Нет! Тогда вопрос так кардинально, как сейчас, не стоял. Просто ваш друг стал жертвой обстоятельств. Нам нужна была хорошая милицейская «крыша». Мы ее не стали искать — мы ее своими руками сделали. Как там певичка поет: «Я тебя слепила из того, что было». Мы его даже не шибко-то и баловали, чтобы сначала во вкус не вошел, а потом с перепугу дров не наломал. Так, по мелочам: участочек получше, домик с копеечным выкупом, поездочки по ниццам да заграницам.

А еще ваш друг слаб на цацки, типа: «Орден дай, орден дай; орден нету — медал дай; медал нету — справка дай», — с восточным акцентом пропел Король и добавил: — Да мы бы из него Брежнева сделали, будь он поголовастее. А то хотел и рыбку съесть, и… чистеньким остаться… Но довольно о Бабичеве, перейдем к делу.

— Я весь — внимание.

— Вам, Владимир Алексеевич, объяснили условия: вы работаете на меня, сохраняя тем самым и свою жизнь, и жизнь Бабичевых.

При удачном исходе дела, конечно, а именно — уничтожив моего врага.

— Не совсем так, Геннадий Андреевич, — перебил Леший. — Мне были поставлены условия, но о сохранении жизни Жуков сказал вскользь, как бы между прочим. Он лишь предупредил, каковы могут быть последствия отказа. Да вы и сами в курсе разговора.

— Пусть так. По большому счету с Жуковым у вас разговора не получилось. Посему я вам говорю: у вас есть возможность сохранить жизнь себе и друзьям, хотя Бабичев независимо от всего должен понести наказание.

Но черт с ним. Я отпущу его.

— Понятно, Геннадий Андреевич, что дальше?

— Согласно поставленным условиям, вы должны подписать некоторые бумаги.

— Значит, это все же ваша инициатива, — вновь перебил Короля Леший, — не думал. Я считал, что перестраховка в таком масштабе — это плод больного воображения Жукова. Видимо, ошибся еще раз. Плохо… Так вот, Геннадий Андреевич, я никому ничего не должен.