Моя мачеха – иномирянка (СИ)

– Сообщить об этом было для тебя настолько важно? – не оборачиваясь, уточнил мужчина. И приказал: – Оставь нас. И впредь не смей заходить без приглашения.

Молари дёрнулась, как от удара. А затем мне достался такой взгляд, что я вжалась спиной в ящик. Ощутив это, соэр добавил:

– Раз тебе нечего делать, займись приготовлением комнат для моей супруги. Чтобы к вечеру все вещи были перенесены.

Женщина выпрямилась и, побледнев, ледяным тоном спросила:

– И какие комнаты вы отвели для сейры Стенси?

– Все расположенные от нашей спальни до комнат Амелоты.

Заметив её ярость, я перевела взгляд на соэра. А услышав, как хлопнула дверь, улыбнулась ему. Кендан, не откладывая в долгий ящик, указал любовнице место, и мне это понравилось.

Но всё же хотелось удержать её в строгих рамках. Пока мужчина не вспомнил о «тренировке», поспешила задать давно мучивший меня вопрос.

– Вы упомянули, что меня вам предсказали. Расскажите об этом.

– Позже. Мне нужно привести себя в порядок с дороги.

Он сделал шаг назад и принялся расстёгивать камзол. Я торопливо развернулась к мужу спиной.

– Приказать приготовить для вас ванну?

– Элеви уже должна сделать это, – было ответом.

Ухватившись за первый попавшийся повод, я поспешно сбежала. Но не стала искать предательницу, а направилась прямиком к падчерице. Проходя по коридору, заглянула в пару распахнутых дверей. В первой комнате, где мебель была покрыта тканью, суетились слуги. Во второй лицом к окну стояла Молари, а рядом топталась Книсска.

Не желая привлекать внимания, я тихонько проскользнула мимо и, приблизившись к спальне девочки, постучала.

– Амелота, можно войти?

Дверь распахнулась, и я увидела девочку. Наградив меня странным взглядом, она развернула коляску и начала отдаляться, но я положила ладонь на плечо Амелоты, и она замерла.

– Ты расстроена? – проанализировав состояние ребёнка, предположила я. – Тебе не нравится, что мы с Молари не нашли общего языка?

Она молча кивнула, и я досадливо поморщилась. Но и её можно было понять. Эта женщина была рядом долгие годы, моя падчерица наверняка привязана к ней. Может ли это чувство быть настолько сильным, что дочь соэра будет и дальше закрывать глаза на пакости? Или считает эту вражду правильной? Нет, Амелота сказала, что хочет моей любви.

– Прогуляемся по дому? – предложила ей и вывезла коляску в коридор.

Стараясь не обращать внимания на поклоны слуг, которых встречала по пути, размышляла о том, что привязывать девочку к себе тоже неправильно.