Узы любви

— Ими сыт не будешь да и не разбогатеешь тоже, — возразила она.

— Мертвого хоть золотом осыпь, все равно толку не будет.

— Так и скажи, что трусишь. Боишься хозяина, — съязвила девушка.

Незнакомец злобно оскалился.

— Ничего, зато с радостью совершу то, зачем прислан, — прошипел он, многозначительно глядя на нее. Но прежде чем успел шагнуть к ней, припомнил: девушек две.

Милисент словно читала его мысли. Опять он никак не сообразит, кого пришел убивать. И пока будет думать, хотя бы одна из них успеет сбежать. И ту, которая улизнет, он и посчитает своей несостоявшейся жертвой.

Она воспользовалась его колебаниями, чтобы спросить:

— Но кто послал тебя? Назови имя!

— Еще чего? — фыркнул он. — К чему вам знать?

— Мог бы прямо признаться, что тебе никто не подумал сказать правду! — презрительно бросила Милисент.

Он еще больше обозлился, и Милисент поняла, что времени осталось совсем немного. И едва он шагнул к ней, как она швырнула свечу ему в лицо. Правда, пламя успело погаснуть, но горячий воск обжег ему щеки. Мужчина взвыл и закрылся руками. Воспользовавшись суматохой, она велела сестре немедленно уходить, а сама схватила одеяло и, наскоро прицелившись, набросила ему на голову. Приглушенное ругательство доказывало, что она попала в цель. К счастью, Джоан успела понять замысел сестры и, распахнув дверь, метнулась в коридор. При тусклом свете, лившемся оттуда, Милисент сумела разглядеть смутные очертания кровати и попыталась перепрыгнуть через нее, чтобы скрыться, пока негодяй не выпутается из одеяла. Но тот, должно быть, успел опомниться раньше, потому что схватил Милисент за щиколотку, прежде чем она успела добраться до порога. Девушка всей тяжестью приземлилась на каменный пол, придавив раненую руку.

Слезы боли выступили у нее на глазах, на мгновение ослепив. Но тут Милисент услышала крики сестры о помощи и стук открывавшихся дверей. Вот только помощь, кажется, опаздывала. Один удар кинжалом, и жизнь оборвется!

Тяжело дыша, обезумев от ужаса, она изо всех сил отбивалась, и в затуманенное сознание не проник вопль боли. Она почувствовала только, как обмякли и разжались его руки, и не удивилась, что сумела в одиночку одолеть такого силача. Просто вскочила на ноги и рванулась, сама не зная куда. И уперлась в чью-то стальную грудь.

Вулфрик обнял ее за талию и то ли потащил, то ли повел из комнаты.

— Успокойся, — только и сказал он, давая понять, что больше ей некого бояться.