Узы любви

Девушки, даже закутавшись в плащи и накинув одеяла, продрогли и тряслись в ознобе. Всадникам приходилось не лучше, поэтому, едва они добрались до Норвичского аббатства, Вулфрик приказал остановиться на ночь. Особенной роскоши, разумеется, ждать не приходилось, но места хватило всем, а конюшни были теплыми.

Джоан и Милисент поужинали в комнате, понимая, что добрым монахам не слишком хочется лишний раз видеть женщин в своей обители. Сразу после ужина они легли спать, поскольку Вулфрик предупредил, что завтра спозаранку все отправятся в путь, чтобы наверстать упущенное сегодня.

Но Милисент и без того легла бы: она боялась признаться даже себе, как сильно устала. Должно быть, так и не успела восстановить силы после ранения. Наверное, стоило полежать в постели еще несколько дней, прежде чем решаться на поездку. И рука к тому времени перестала бы болеть. А сейчас она разбередила рану на неровной дороге и долго ворочалась, прежде чем наконец уснуть.

Позднее Милисент так и не могла вспомнить, что разбудило ее среди ночи. Но ей отчего-то стало не по себе, словно в комнате бродил призрак. И хотя оснований для тревоги, казалось, не было, она не могла заставить себя вновь закрыть глаза. Ей необходимо было удостовериться, что в тихой каморке без окон нет никого, кроме них с Джоан. Но было слишком темно, чтобы разглядеть, так ли это. Огонь в очаге догорел, оставив лишь слабо светящиеся уголья, а свечу, стоявшую на столике рядом с узкой кроватью, они потушили перед тем, как лечь. Но неугомонная девушка все-таки решила проверить каждый уголок. Поэтому, схватив свечу, Милисент осторожно перелезла через Джоан и направилась к очагу, чтобы сунуть фитиль в тлеющие угольки.

Она и не ожидала кого-то найти, а действовала скорее для очистки совести. Избавиться бы от глупых страхов и лечь спать!

Поэтому она едва не лишилась чувств от неожиданности, увидев стоявшего в изголовье кровати здоровенного верзилу с кинжалом в руке. Откуда он взялся? Раньше она в глаза его не видела, это совершенно точно. Такого раз узреешь, не скоро забудешь: широкий шрам на лице тянулся через всю щеку, едва не до подбородка, разваливая надвое косматую бороду. Очевидно, он пробрался сюда из леса: на шерстяной шапке и саженных плечах еще поблескивал нерастаявший снег.

Оказалось, что Джоан тоже успела проснуться, когда сестра вставала с постели, и молча ждала, пока та объяснит, в чем дело. Но едва Милисент подняла повыше зажженную свечу и осветила незваного гостя, Джоан громко ахнула и тоже вскочила.