Узы любви

Ну что тут забавного? Его вот-вот прикончат, а он радуется! Неужели вообразил, что Вулфрик шутит? Или считает, что нечего бояться, поскольку спор идет на спокойных тонах, никто не кричит и не ругается?

Да и Вулфрик ведет себя странно. И хотя, вне всякого сомнения, разъярен, все же сдерживает гнев. Почему же он так зол? Из-за ее побега? Или потому что увидел ее с другом?

— Тебе нет нужды убивать Роланда, — вступилась она. — Я поняла, что питаю к нему лишь сестринские чувства. Кроме того, Роланд отказался жениться на мне по тем же причинам. Он мне как брат.

— Принимаешь меня за дурака?! — взорвался Вулфрик. — Доказательство перед моими глазами!

Вместе с облегчением пришла и неизвестно откуда взявшаяся храбрость. Теперь Милисент нисколько не боялась его негодования. Ничего он ей не сделает!

— Какое доказательство? — отмахнулась она. — Если все дело в том, что ты видишь Роланда в моей спальне, так следует все выяснить, а потом обвинять. Появись ты несколькими минутами раньше, застал бы здесь родителей Роланда. Он пришел сюда, чтобы увести матушку, которая, по его мнению, не давала мне спать. И если у тебя осталось хоть немного здравого смысла, ты удостоверишься, так ли это было, прежде чем поднимешь меч на невинного.

— Мили, почему ты намеренно сердишь его? — наконец вставил Роланд.

— Вовсе нет! — запротестовала она.

— И не спорь, — велел он. — Мой господин, она не лжет. Не будь она помолвлена с вами, я так или иначе не мог бы на ней жениться. Все равно что обвенчаться с собственной сестрой, а это, согласитесь, вещь невозможная.

Бедняга изо всех сил пытался их помирить и ослабить напряжение. Но на Вулфрика это ничуть не подействовало: выражение лица оставалось холодно-замкнутым, глаза зловеще блестели.

— Хочешь сказать, Милисент, что врала, когда клялась в любви к нему?

Как пожалела Милисент, что он упомянул об этом! Но теперь уже ничего не исправить.

— Я не врала… — вынуждена была признаться она, — просто тогда думала, что это именно так и есть. Была уверена, что смогу полюбить его, но не давала себе времени поразмыслить хорошенько и сообразить, что он заменил мне брата, которого у меня никогда не было. Из нашего брака ничего бы не вышло. Мы не испытываем друг к другу ни малейшего влечения. Сколько раз тебе повторять? Неужели не ясно?

— Опять ты, Мили, — посетовал Роланд, пронзая ее возмущенным взглядом.

— Что?! — огрызнулась она.

— Злишь его. Достаточно обычного объяснения.