Узы любви

Я снова потеряла голову от его поцелуев. Даже не попыталась его остановить! Не войди в опочивальню лорд Гай, не сомневаюсь, мы скрепили бы наш союз, не получив благословения церкви.

Джоан хотела было что-то ответить, но только покачала головой. И наконец с укором вымолвила:

— Если бы не эта история с королем Иоанном, я бы во многом могла тебя упрекнуть. Но поскольку король так настроен против этого брака, для всех лучше, чтобы ты как можно скорее вышла за Роланда, так что будем надеяться, все обернется к лучшему.

Милисент обрадованно улыбнулась: хорошо, что Джоан с ней согласилась!

— Уверена, что так и будет. Главное — добраться до Клайдона, и все мои несчастья кончатся.

— Хотела бы я разделять твою уверенность, — обронила сестра.

— Ты чересчур волнуешься. Вспомни, сколько раз ты была мной! Сама знаешь, это легче легкого. Если можно одурачить отца…

— Его разум в таких случаях одурманен спиртным.

— Пусть и так, но никто не знает нас лучше, чем он.

— Верно, — была вынуждена согласиться Джоан.

Милисент улыбнулась, стараясь вселить в сестру мужество.

— Мы обе знаем, на какие подвиги ты способна ради меня. И это единственный способ спастись. Всего два дня Джоан, а если можешь, то и больше. За это время я успею добраться до Клайдона даже пешком, а оттуда — в Данбер и убедить отца в своей правоте. Пока лорд Гай и Вулфрик ничего не проведали, они и не подумают меня искать.

— Похоже, ничего другого мне не остается, — снова вздохнула Джоан. — В таком случае давай поторопимся, пока не рассвело окончательно. Какое счастье, что я проснулась затемно. Во внутреннем дворе и в зале почти никого нет.

Милисент кивнула и завязала подвязку. Было приятно снова оказаться в привычной одежде, а не в неудобных блио, позаимствованных у Джоан! Она впервые почувствовала себя почти свободной от оков, наложенных Вулфриком. Почти… если бы не была к тому же слишком чистой.

Поэтому когда Джоан пошла за носильщиками, Милисент огляделась в поисках пыли или грязи, которой для пущего правдоподобия следовало вымазать лицо, и в отчаянии прокляла служанок, столь ревностно относившихся к своим обязанностям. Но тут ее взгляд наткнулся на окно. Мутное стекло пропускало свет, но отнюдь не было прозрачным, — никто и не думал его вытирать. Набрав немного сажи, летевшей на окно из очага, девушка старательно разукрасила щеки черными пятнами и забралась в сундук, куда уже успела положить свой лук со стрелами и смену одежды.