Егерь. Системный зверолов

Аромат стал сложнее и многослойнее.

Кровник заставил содержимое котелка забурлить красными прожилками, которые расплывались по поверхности. Они переплетались друг с другом, образуя сложные узоры. Цвет отвара потемнел до бордового, почти чёрного."

"— Так… теперь это, — пробормотал я.

Лунный пырей осветлил жидкость, сделав её серебристой, переливающейся. Теперь в котелке плескалось нечто, похожее на жидкий металл, который мерцал собственным светом.

Морозная мята добавила последний штрих — едва забросил её в котёл, как отвар покрылся тонкой корочкой льда, которая мгновенно растаяла.

И последнее — смола Древа Памяти.

Поднёс над котелком, помедлил мгновение — после этого пути назад не будет.

Едва первая капля коснулась поверхности отвара, всё изменилось.

Жидкость взорвалась светом — ярким, ослепляющим, заполнившим всю избу. Я зажмурился, но свет пробивался даже сквозь веки. Он пульсировал, то усиливаясь до нестерпимого сияния, то слабея до мягкого мерцания.

Когда реакция поутихла, я осторожно открыл глаза, моргая и пытаясь привыкнуть к обычному свету.

В котелке бурлила густая субстанция цвета расплавленного золота с красными и серебристыми прожилками, которые медленно переплетались друг с другом в гипнотическом танце.

Я перелил отвар в кружку. Жидкость лилась тяжело, вязко, оставляя на стенках светящиеся следы. Поднёс к губам, вдыхая аромат, от которого голова шла кругом — это было концентрированное и чистое дыхание самой магии.

Жидкость была горячей, но не обжигающей — словно её температура идеально подходила для моего организма, настраиваясь под него.

При первом глотке во рту взорвался фейерверк вкусов — сладость мёда и горечь полыни, жар пряностей и холод льда, металлический привкус серебра и земляной оттенок древних корней.

Я почувствовал, как жидкость растекается по пищеводу тёплой волной.

Сделал второй глоток, а затем сразу же выпил залпом, как и требовал «Звериный Кодекс».

Внимание! Эволюция Зверолова инициирована.

И мир взорвался.

Огонь пронёсся по венам, как расплавленный металл.

Каждая клетка моего тела вспыхнула болью и одновременно — невероятной энергией. Я почувствовал, как что-то ломается внутри, перестраивается, создаётся заново.

Татуировки на руках ярко полыхнули. Красные узоры начали изменяться, становиться сложнее, прорастать новым, едва заметным завитком.

Но главные изменения происходили глубже.

В центре солнечного сплетения формировалось нечто новое — плотный сгусток энергии, который пульсировал в такт сердцебиению.