Свобода Зверя

Государственный следователь орал, тряс друга за грудки, требовал показать все старые книги из библиотеки, отдать ему рукопись и ключи от дома.

Он тряс вверительными грамотами от Совета, пробовал угрожать Персивалю -магическому духу дома. В итоге безрезультатно проругался с привидением около часа, оба ухитрились получить удовольствие от изощренных оскорблений и теперь уважительно друг о друге отзывались.

И во время встречи в доме, и здесь, в зоне Тишины, Крис думал только о Мари. Где она, что с ней происходит.

Его первая любовь была совершенным ребенком, капризным, мятущимся, не понимающим сложности мира и того, что однозначные решения бывают только в мечтах, а в жизни приходится идти на компромиссы. При этом она была Мари, его другом и близким человеком.

Поэтому вне зависимости от красоты Тишины и редкой возможности приобщиться к "великим", Крису просто хотелось, чтобы встреча завершилась побыстрее, и его отпустили к друзьям.

Наверху на кубе чинно обсуждали, сыпали примерами, пытались вспомнить руну и на что похожа упомянутая технология создания вампиров.

Так как Ера и не подумали сообщить, что технология уже апробирована, все главы, кроме Дьюка, так и не восприняли всерьез угрозу.

В итоге решили сделать коктейль-паузу, подняв наверх Любимцев. Забирали их главы сами, поэтому помощники могли полюбоваться эффектным взлетом еще раз.

Алая Герцогиня крепко обнимала тяжело дышащего паренька крестьянского вида с испуганным лицом. Открытое лицо его румянилась здоровьем и буквально кричало об ежедневном тяжелом труде на свежем воздухе.

На свою герцогиню он смотрел с затаенным стеснением и одновременным недоверием, на остальных - просто со страхом.

Этот запах внезапного животного страха Крис чувствовал даже снизу. На Тишине не действовали ауры, молодой человек, выйдя из-под постоянного воздействия главы, наконец, показал истинное отношение к хозяйке. Ера увидел, как мелькнуло и пропало на ее лице выражение брезгливого недовольства.

Желтый подхватил на руки изящного молодого человека с ловким телом фехтовальщика и неожиданно манерным лицом.

Вот чьи эмоции плескались через край. Донор собственнически обнимал главу за шею, закатывал подведенные черным глаза, картинно откидывая на ветру длинные белокурые волосы и открывая испещренную шрамами шею.

Лилия подняла тихого молодого человека в черном, с печальным длинным лицом, преданно смотрящим на хозяйку. А Лола пьяно улыбалась в ответ на тихие слова держащего ее Дьюка.