Свобода Зверя

- Не говори крамолы! Пиявки всех обманывают, присвоили себе крылья!

Он даже встряхнул меня. Резко поставил на пол, не обращая внимания на трясущиеся ноги, и что я чуть не упала. От его тела дохнуло почти паром, как будто он кипятил воздух.

Голова кружилась, надо восстанавливаться, иначе меня не услышит кошка, а без нее я тут пропаду.

И еще... Как же мне захотелось, чтобы рядом был близкий человек. Меня украли, прошло несколько часов, а я все еще в плену, раскручиваю на разговор психа, ночью, в заревах огня.

Где же Итан, который в прошлый раз прибежал мне на помощь, только он может найти меня по запаху, неужели сейчас он ничего не помнит и вообще раздумывает - стоило ли ему со мной, бедовой, связываться.

Где Дудль, умный и внимательный, за спиной которого вся государственная машина. Где Люшер, так пекущийся об оборотнях. Где мои друзья, упорные и верные. Почему я одна?

- Почувствуй, как мы малы перед ними! Как мелки наши обиды и желания перед мощью прародителей, - вещал глава, раскинув руки и обходя площадку по кругу.

-Смотри!

Он подошел и развернул меня за плечи. И я обнаружила, что сфинкс был изображен не один. Напротив него стояло другое существо - тоже кошка с раскрытыми крыльями, с полульвиным-получеловеческим лицом, и - с хвостом как у скорпиона. Существа были похожи как близнецы, и в то же время отличались.

- Наши хозяева, сфинксы, мудрые и справедливые, создали оборотней. Их собратья - мантикоры, злые и безумные, вооруженные ядовитым хвостом, создали бойцов-вампиров - наших врагов.

Когда мы вернем хозяев, в мире Двуликих начнется кровопролитная война. Как в исходные времена. Сфинксы против Мантикор. И мы, их воины. Оборотни против Вампиров. Каждый боец будет на счету.

- А как вернутся сфинксы? - спросила я заплетающимся голосом, дрожа от ужаса и восторга, настолько прекрасны были два изображенных сражающихся создания, настолько завораживающе звучал голос. Глава добавил в него силу примарха, что на меня не действовало, но ошеломляла сама история и дышащие временем изображения.

Мужчина ласково убрал пряди моих волос на одно плечо и зашептал в самое ухо:

- Стань путеводным светом для наших хозяев, сосудом для их души, - и у основания шеи зажегся огонь, полилась боль. Он приказывал: - Терпи! Принимай!

Но голосу примарха я была неподвластна, и боль терпеть не намерена.

-А! - крикнула я, вызывая пантеру и разворачиваясь, чуть не падая на подкосившихся ногах.