Зубы дракона

Однажды он начал собирать узкие дощечки. И плотничать.

На это у него ушла вся ночь. А на утро он посадил Хейке в клетку.

«Моя маленькая обезьянка» — вот как Сёльве называл его теперь. Мандрагора последовала туда же, ее тоже лучше всего держать под замком. Она висела на крючке в углу клетки. Сёльве устроил выдвижной поддон на полу клетки, который можно было чистить, не выпуская ребенка и не дотрагиваясь до него. На мальчике была только рубашка. Достаточно с него, во всяком случае в это теплое время года.

Но кормить его все равно приходилось. Против своего желания Сёльве дважды в день готовил в небольшой миске пищу и ставил ее через узкую дверцу внутрь клетки.

Однажды он случайно засунул руку слишком далеко. Тогда Хейке в первый раз показал, что он думает о своем тюремщике. Руку Сёльве пронзила ужасная боль. Стало ясно, что у парня выросли крепкие зубы.

— Ах ты, чертенок, — шипел Сёльве, тщательно обрабатывая рану. — Ты у меня за это получишь!

Но как ему отомстить?.. Этого Сёльве не знал.

А мальчик сидел целыми днями и пел. Если, конечно, можно было назвать эти невнятные гортанные звуки пением. Большей частью песни были похожи на какие-то заклинания и причитания, только на непонятном языке. Заслышав их, Сёльве всегда содрогался.

Гости в его дом уже давно не заглядывали. Сам Сёльве также редко появлялся в свете. Одиночество начинало казаться ему безбрежным океаном, в котором был только он сам.

Единственным его собеседником, помимо сослуживцев, был теперь его узник в клетке. Он начал заговаривать с ним по вечерам, презрительно и с насмешкой.

Иногда он рассказывал ему историю рода Людей Льда. Хейке в таких случаях внимательно слушал, обхватив руками доски клетки и просунув между ними нос.

Сёльве был почему-то польщен его вниманием, поэтому рассказывал подробно — всю историю от начала и до конца. Записывать ее начал в свое время прапрапрадед Сёльве Микаел, и эти записи хранились в библиотеке Даниэла с вписанными в нее последующими событиями. Сёльве внимательно прочитал все книги, когда еще жил дома, в Шенэсе.

Хотя одной книги в этом собрании не доставало: дневника Силье с рассказами из долины Людей Льда. Никто ведь не верил, что он когда-либо существовал.

Разумеется, слушая, Хейке научился говорить. Но он никогда не пользовался даром речи. Если бы не эти странные, колдовские песнопения, Сёльве мог бы поклясться, что ребенок немой.

Дела Сёльве на службе пошли хуже. Люди стали подозревать его, сами не понимая — в чем.