Зубы дракона

Как бы они ни были богаты, в каждом он находил какие-то изъяны. Но этот-то был так желанен Ренате! Неужели они ничего не понимают?

Она знала, что просить их переменить свое мнение бесполезно. Отец давал ей все — только не мужа.

В отчаянии она бросилась наверх в свою комнату и начала нудную работу по наведению порядка в своих склеившихся волосах.

Ей не приходило в голову, что она может помыть голову. Это было слишком хлопотно.

Ренате исполнилось уже двадцать пять лет. Из-за своей любви к сладкому лет через десять она вполне могла стать как минимум раза в три больше. Пока же она была милашкой, хотя и пухленькой, похожей на куклу. Но губки у нее вечно были сложены в недовольную гримасу, а говорить с ней было невыносимо скучным занятием. Она отделывалась равнодушными «да» и «нет», произносимыми к тому же безразличным тоном, хотя и отпускала время от времени какую-нибудь язвительную фразу в адрес других девиц, живших по соседству. Ее развлекали только сплетни и да еще комплименты. Казалось, что она смертельно от всего устала.

И еще в ее жизни существовал этот жаркий огонь, который сжигал ее изнутри. Чувственность она унаследовала от отца, который обзавелся в деревне большим числом любовниц. Рената не догадывалась об их существовании — если бы она об этом знала, то наверняка давно бы уже выплеснула свои чувства на знакомых и незнакомых парней. Сейчас же она была под влиянием строгого воспитания всегда сдержанной матери.

К столу она спустилась только к ужину, вся надутая и печальная. Она не могла признаться, что подслушивала, но уж наказать-то их она должна была! Пусть узнают!

Они же вообще ничего не упоминали о визите молодого человека. Вели себя так, как будто его здесь никогда не было. С ней они тоже особо не говорили. Были такие же надутые и сдержанные, как и она.

Веселенький получился ужин!

Значит, его звали Линд. Линд фон… что-то такое, сказала ее мать. Линд было понятно, а вторая часть имени была, наверно, произнесена на его странном языке.

Рената была готова взорваться от злости, что потеряла его.

В тот вечер, когда она уже ложилась спать, с ней случилось что-то странное…

Она уже приготовилась расшнуровать юбку, когда вдруг воздух в комнате наэлектризовался, как перед грозой. Он как будто превратился в прозрачную и дрожащую золотую пыль, которая подхватывала ее и наполняла собой.

Она замерла в полной неподвижности.

Ее охватило непреодолимое желание выйти.