Бог злости

Я никогда не забуду, как они смотрели на меня тогда — мама с ужасом. Папа — с нахмуренными бровями, сжатыми губами и... я думаю, с болью.

В тот момент казалось, что они оплакивают смерть своего второго ребенка.

После этого случая и в подростковом возрасте я прошел через всевозможные тесты, психологов и ля-ля-ля.

Они навешивали на меня ярлык тяжелой формы антисоциального расстройства личности, «различий» в миндалинах и других неврологических областях, форм нарциссизма, макиавеллизма и еще хрен знает чего — а потом отправляли домой с методами лечения.

Слава богу, я преодолел эту скованную версию и адаптировался к их «лечению», к социальным ожиданиям, и в итоге стал тем, кем являюсь сейчас.

Абсолютно собранный, определенно принятый обществом — мне даже поклоняются — и я больше не заставляю свою мать плакать.

На самом деле, я разговаривал с ней по телефону. Она сказала, что любит меня, я сказал, что люблю ее еще больше, и я уверен, что она положила трубку с яркой улыбкой на лице.

Если вы даете людям то, что они хотят, вы им нравитесь, возможно они вас даже обожают.

Все, что вам нужно делать, — это соответствовать стандартам, слегка возвышаясь над нормой, и подавлять свою истинную природу.

По крайней мере, при дневном свете.

Ночное время, однако, — это серая зона."

"Я блуждаю взглядом по первому этажу особняка, проникая сквозь пьяных студентов колледжа, купающихся в море, вдыхающих кокаин и тщетно прожигающих жизнь. Их прыжки под громкую музыку ничем не отличаются от кривой версии обезьян на крэке.

Я нахожусь на этой вечеринке уже целых десять минут и до сих пор не заметил ничего, что заслуживало бы моего внимания.

И это происходит в моем гребаном особняке.

Ну, я делю его со своим братом, кузеном и Джереми, и это все благодаря нашему лидерскому статусу в Язычниках — количеству денег, которые наши отцы вливают в вены этого колледжа.

На самом деле, он принадлежит нам. Каждая его часть и каждый человек в нем.

Территория колледжа может быть огромной и иметь достаточно комнат, чтобы открыть бордель, но иногда она кажется такой маленькой.

Весь мир.

Сзади в меня врезается тело, татуированная рука с черепами и воронами обвивается вокруг моего плеча, и на меня нападает вонь алкоголя и травы.

Николай.

— Йоу, Киллер!

Я хватаю руку моего кузена и сбрасываю ее, не скрывая своей реакции на кощунственный акт прикосновения ко мне.