Бог злости

И я все еще ждала, потому что сейчас уже одиннадцать вечера, я устала, а завтра рано на занятия. Но я не могла вернуться в общежитие, потому что этот ублюдок полностью приучил меня спать только на нем.

Или это то, что я говорю себе.

Печальная правда в том, что за последние несколько месяцев я влюбилась в этого мужчину с головой и наслаждалась каждой секундой.

Киллиан всегда будет Киллианом, с его неортодоксальными методами, задумчивым характером и мрачными мыслями, но он ухмыляется, когда видит меня, он целует мой лоб после того, как доставит мне удовольствие.

Он трахает меня так, будто не может дышать без меня.

Он показывает мне части себя, о которых не знает весь мир, например, фотографии, которые он делал в течение многих лет. В последнее время его красная комната заполнена нашими фотографиями, а точнее, моими. В самых разных позах. Во время секса. Вне секса. Когда я смотрю. Когда я не смотрю.

Он сказал, что я — его шедевр.

Мне даже не нужно беспокоиться о других людях, потому что он не видит никого, кроме меня.

Я знаю, потому что на днях я пришла к нему в мединститут, чтобы сделать сюрприз, и девушка практически терлась грудью о его руку, пока он читал из учебника.

Он просто положил руку ей на лоб и оттолкнул ее, как будто она была вредителем, не отвлекаясь от своей задачи.

Когда я рядом, ему трудно сосредоточиться на чем-то другом — на его словах, не на моих.

Только когда я была в нескольких шагах от него, он поднял голову с этой ухмылкой, от которой замирает сердце.

Это серьезно вредит моему здоровью в данный момент.

Теперь он точно не ухмыляется. На самом деле, его глаза слегка сузились.

— Что я говорил о том, чтобы напиваться, когда меня нет рядом?"

"— Я говорю, ты ревнуешь, что мы с Глин связаны узами брака, наследник Сатаны? — Его двоюродный брат направляет в его сторону полупустой стакан, его рот кривит дерьмовая ухмылка.

Киллиан полностью игнорирует его, затем обхватывает меня за спину и без труда перекидывает меня через плечо.

Боже.

Это поведение пещерного человека однажды станет моей смертью.

Но я все еще хихикаю, когда кровь приливает к моей голове и я держусь за его спине.

— Мне нравится ощущать твои мышцы, — говорю я, поглаживая руками все, до чего могу дотянуться.

Он ворчит, звук низкий и сексуальный, а может, я просто возбуждена сейчас.

— Гребаный алкоголь.

Затем он хватает подушку по дороге к лестнице и бросает ее в Николая, попав ему в затылок.

Гарет хихикает.

Николай вскакивает.