Бог злости

Где твой спортивный дух?

— Не в здании. Извини, я имею в виду чертовом самолете . Давай, просто забудем, ладно?

Он улыбается, а я сжимаю кулаки, и это происходит по многим причинам. Первая — это то, что я подумал, что он забыл, как на самом деле улыбаться, не притворяясь. О, и как чертовски комфортно Глиндон в его присутствии.

Он, как никто другой, должен был понять, что она теперь моя слабость, место по которому он может ударить, чтобы добраться до меня, и, зная Гарета, он так и сделает. Без пощады.

Не то, чтобы я винил его, но я бы проткнул его, прежде чем он смог бы даже пальцем к ней прикоснуться.

Подавив свое волнение, я иду к ним с беспечностью скучающего демона.

Я сажусь на подлокотник Глиндон и кладу руку ей на плечо.

— Во что мы играем?

Гарет начинает опускать свои карты.

— Я оставлю вас, ребята.

Правильно, старший брат. Иди нахуй.

— О, не будь глупцом, — говорит она ему. — Тебе не нужно уходить только потому что Киллиан здесь. Давай продолжим. — Этот маленький... — А ты иди сядь на стул и не подглядывай за моими картами. — Она прячет их у себя на груди и смотрит на меня, как мама-медведица.

Хм... Теперь я думаю, почему я не пристегнул ее к себе раньше.

Гарет держит свои карты, и у меня нет выбора, кроме как занять место рядом с Глин, потому что я, черт возьми, уверен, что буду играть и обыграю этих двоих.

В итоге они набрасываются на меня, жульничают и используют все возможные уловки, чтобы я проиграл.

Но я основатель школы этически черных, в которую они пытались поступить, так что в итоге я все равно выигрываю. Три раза подряд.

Глиндон бросает свои карты на маленький столик.

— Фу, это не весело. Тебе обязательно выигрывать каждый раз?

— А как еще он может быть мудаком?

— Не будьте неудачниками, это выглядит некрасиво. — Я ухмыляюсь.

— О, да пошел ты. — Она выпускает вздох.

— Мы должны сыграть раунд только вдвоем, Гарет.

— Просьба отклонена, — говорю я.

— Ну, ты просто продолжаешь выигрывать. Так игра становится скучной.

— Не обращай на него внимания. Киллер просто физически не понимает, что такое сдерживаться, особенно когда он ревнует. Это его территориальное поведение, чтобы доказать свою точку зрения.

— Я собираюсь убить тебя, — говорю я, а он только улыбается, фальшиво.

— Серьезно? — Глиндон смотрит на меня. — Ты ведешь себя как полный чертов придурок из-за беспочвенной ревности?

— Мы увидим, насколько она беспочвенна, когда мой дорогой старший брат будет парить в воздухе.