Униженная невеста дракона или Хозяйка зимнего поместья

Я будто наяву чувствую, как предатель-драконище возится на запястье, ёрзает, царапая кожу острыми, нарисованными коготками.

Откидываюсь назад, упираясь ладонями в столешницу, но это не помогает. Эридан подается вперед, нависая надо мной, как мрачная, отвесная скала. Пламенное дыхание щекочет губы, когда он произносит почти шепотом:

– Наследник от иномирянки – это уникальная возможность. И я её... – острый взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, – не упущу.

Слова вырываются прежде, чем успеваю их обдумать:

– А как же твоё ""не хочу к тебе прикасаться""?

Упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под рубашкой налитые, твёрдые мышцы. Эридан нехотя делает шаг назад, и я вдыхаю полной грудью.

На точёном лице лорда Вэйна отражается внутренняя борьба – брови сходятся на переносице, губы кривятся в болезненной гримасе.

– Тогда я не знал, что ты иномирянка, – роняет он неохотно, словно каждое слово причиняет ему физическую боль. – Вы... как бриллианты. Редкие. Драгоценные.

Сердце пропускает удар. Значит, Кошка не солгала!

В Алдерии действительно есть другие, кто прибыл из иного мира!

А что, если они здесь против воли?

Воображение рисует несчастных дев, живущих под гнётом суровых мужей тиранов. Сидят взаперти, как племенные кобылы, рожая наследников один за другим...

– Себастьян, – требует Эридан, не сводя с меня внимательного. – Оставь нас.

– Наконец-то, – бормочет тот с явным облегчением и торопливо выскальзывает за дверь, оставив на столе перо, чернильницу и неподписанный договор.

С толикой здравого опасения смотрю на Эридана, но тот лишь мрачно усмехается, качая головой:

– Расслабься. Я не из тех, кто берёт женщин силой.

А потом добавляет с той же убийственной уверенностью:

– Ты сама ко мне придёшь.

– Ни за что! – отрезаю я, поджимая губы. – Можешь не мечтать об этом. Никаких наследников. Только по любви и от любимого человека. Заметь, человека, а не дракона."

"Эридан невозмутимо поправляет манжет рубашки, словно и не слышал моего категоричного отказа. На губах играет лёгкая полуулыбка власть имущего, привыкшего получать всё, что пожелает.

– Кстати, о делах насущных, – произносит он будничным тоном. – Завтра в городе праздник Зимнего Солнцестояния. Традиционные гуляния на главной площади, ярмарка, представления бродячих артистов – всё как полагается.

Я настороженно слушаю, пытаясь понять, к чему он клонит. А лорд Вэйн тем временем продолжает:

– Мы приглашены. Покажемся публике, дадим пищу для светских сплетен.