Господин Зима

Ему никогда ничего толком не удавалось. Он вздорный, наглый и непослушный мальчишка, как всегда… говорили… тётки.

За спиной Роланда Туп Вулли со всегдашней его жизнерадостностью крикнул:

– Покажи им! Пусть твои тётки угордятся тобой!

Роланд обернулся к нему, мгновенно разозлившись:

– Мои тётки? Я тебе сейчас расскажу про моих тёток…

– Временей нет! – заорал Явор Заядло. – Вперёд ужо!

Роланд снова повернулся к морокам, чувствуя жаркую ярость внутри. То, что мы помним, существует на самом деле, подумал он. И я больше этого не потерплю!

– Не бойтесь, – сказал он не-Тиффани.

Потом поднял левую руку и прошептал:

– Я помню… меч…

И когда он закрыл глаза, меч был у него в руке – лёгкий, почти невесомый, тонкий, почти невидимый, всего лишь полоска в воздухе, состоящая в основном из остроты́. Этим мечом он убил сотни врагов по ту сторону зеркала. Этот меч никогда не был слишком тяжёл для него, он двигался будто продолжение его руки, и вот этот меч снова с ним. Оружие, которое рубило в капусту всех прилипал-кровососов, всех, кто врёт, всех, кто ворует… Роланд улыбнулся и сжал рукоять.

– А мож, и можно смастрячить героя единым махом, – задумчиво проговорил Явор Заядло, глядя, как мороки прорисовываются в темноте и тут же гибнут.

Он повернулся к брату:

– Туп Вулли, я те когда-нить грил, что ты вдругорядь как сказанёшь, так прям в точку?

– Нае, Явор, – растерянно отозвался Туп Вулли, – чтой-то не припамятну, чтобы ты такое хычь когды грил.

– Нды? Ну дык ежли б грил, это был бы тот-сам рядь.

Туп Вулли заволновался:

– Но всё ж оно путём? Я ж тошонадыть сказанул?

– Ах-ха, Туп Вулли, ты сказанул самое то. Впервой в жисть. Я тобой гордюсь, – сказал Явор.

Туп Вулли расплылся в широченной ухмылке:

– Раскудрыть! Эй, ребя, я сказанул…

– Ты не оченно-то зазнавайсь, – осадил его Явор.

Невесомый клинок Роланда рассекал мороков, будто паутину. На смену им приходили новые и новые, но серебряная полоска разила их одного за другим, и Роланд высвобождался из их хватки. Они отступали, лихорадочно меняли облик в поисках подходящего, съёживались от жаркого пламени его гнева. Клинок пел. Мороки наматывались на него, вопили, корчились и таяли на земле…

…а кто-то стучал Роланда по шлему. И уже давно.

– А? – Юноша открыл глаза.

– Драпс пора, – сказал Явор Заядло.

Роланд, тяжело дыша, огляделся. Хоть с открытыми, хоть с закрытыми глазами, он не видел никого – в пещере не осталось ни единого оранжевого росчерка. Не-Тиффани смотрела на него и как-то странно улыбалась.