Господин Зима

"

"Куча соломы внутри показалась Тиффани самым желанным ложем на свете, и ей по горло хватило двух минут, чтобы по горло зарыться туда. У дальней стены маленького сарайчика госпожи Амбридж две коровы выделяли тепло и запах переваренной травы.

Тиффани снился тяжёлый сон. Аннаграмма снимала маску Злой Старой Ведьмы, и под маской оказывалось её лицо, а потом она снимала своё лицо, и под ним оказывалось лицо матушки Ветровоск…

И вдруг:

– Скажи, маленькая пастушка, стоил ли этого танец? Ты забрала мою силу, и теперь мир замёрзнет. Стоил ли этого один-единственный танец?

Тиффани рывком села и уставилась в темноту. Ей показалось, будто она успела заметить гаснущее сияние, змеящееся в воздухе. А потом она снова провалилась во тьму, и ей приснились глаза Зимовея.

Глава 11. Даже бирюза

Бамс-блямс!

Тиффани подскочила и села, солома посыпалась с неё. Но это всего лишь лязгнула ручка ведра.

Госпожа Амбридж доила коров. Бледный свет сочился сквозь щели в стенах. Хозяйка подняла голову, услышав, что Тиффани зашевелилась.

– Ах, я как чувствовала, что сегодня кто-то из моих дорогих гостий нагрянет, – сказала она. – Хочешь позавтракать, милая?

– Да, пожалуйста! – с благодарностью сказала Тиффани.

Тиффани помогла старушке донести полные вёдра и сбить немного масла, погладила старую-престарую собаку, положила запечённую фасоль на поджаренный хлеб, и тут…

– Кажется, у меня здесь есть кое-что для тебя, – сказала госпожа Амбридж, направляясь к маленькому прилавку, служившему почтовым отделением местечка Дверубахи. – Куда же я его… А, вот!

Она вручила Тиффани связку писем и плоский свёрток. Всё вместе было перехвачено резинкой и покрыто собачьей шерстью. Хозяйка продолжала что-то говорить, но Тиффани почти не слушала. Что-то о том, что возница сломал ногу, бедный старик, а может быть, ногу сломала его лошадь, бедная старушка, а снежная буря повалила множество деревьев поперёк дороги, а потом пошёл такой сильный снег, милочка, что и пешком стало не пройти, и так то одно, то другое, вот почту с Меловых холмов и не удалось доставить, да её и было-то совсем немного, если уж на то пошло…

Её объяснения слились для Тиффани в едва слышное жужжание, потому что все письма оказались адресованы ей: три от Роланда и одно от мамы. И посылка тоже предназначалась Тиффани. У свёртка был этакий деловитый вид, и когда Тиффани открыла его, там обнаружилась блестящая чёрная коробка, а когда она открыла и коробку…

Тиффани никогда прежде не видела акварельных красок.