Клянусь этой жизнью (ЛП)

Позовешь Алишу?

Алиша оказалась в комнате, как только я обернулась.

— Шкатулка, Алиша, — попросил Джекс. — Маленькая красная шкатулка на моем столе.

Вернувшись, Алиша протянула ему коробочку для кольца.

— Что это, Джекс? — недоумевала я.

— А ты как думаешь? — он засмеялся и тут же закашлялся.

— Осторожнее, — предостерегла я.

Алиша покинула комнату.

— Нет, послушай. Я не знаю, сколько мне еще осталось. Ты как-то говорила, что мы слишком молоды, помнишь? Ты сказала, что нам нужно расстаться. Что для нас так будет лучше.

Я не написал другой книги, потому что ты была мне нужна. Мне нужна была моя подруга. Теперь мы оба здесь, и мы больше не юные. Я хочу написать другую книгу, но мне нужна ты. Нужна твоя помощь.

Он открыл коробку, показав золотое кольцо.

— Ох, Джекс, я только что порог переступила!

— Господи, Эмерсон. Ты меня вообще слышала? Я не знаю, сколько времени у меня осталось, — он рассмеялся и снова закашлялся. — Сколько еще ты собираешься заставлять меня ждать? — он вздохнул из-под маски.

 — Выходи за меня замуж, черт возьми. Проведи остаток моей короткой жизни со мной. Делай что хочешь после этого, но оставайся здесь и выходи за меня замуж. Мы будем сидеть снаружи и слушать, как течет река, придумывать истории, как всегда делали раньше.

Он был все тот же: мой старый друг, мой защитник, любовь всей моей жизни. Каким бы больным он ни выглядел, он все еще оставался хлестким, как кнут.

— Я выйду за тебя замуж, Джексон Фишер. — Я прижалась губами к его. — Теперь я позабочусь о тебе.

Прости, что тебе пришлось так долго ждать, — прошептала я.

Мы сделали в точности то, что обещали друг другу. Я вернулась на длинную грунтовую дорогу. В дом пришел пастор местной церкви и обвенчал нас, а Алиша и Лейла были нашими свидетелями. Каждый день я вывозила Джекса на заднее крыльцо, и мы слушали стрекот цикад и журчание ручья вдалеке. Он сочинял истории, а я их записывала. Я разбила сад и превратила сарай в маленькую писательскую хижину, а Джекс наблюдал за мной со своего крыльца.

У него сохранилось прекрасное чувство юмора, и он сказал мне, что на меня смотреть интереснее, чем в телевизор. Я сказала, что это многое значило для меня из его уст.

Врачи сообщили, что он не поддавался лечению, и что мы просто должны сделать его жизнь максимально комфортной.

Мы вместе наблюдали за каждым закатом, прежде чем его не стало. Спустя пять недель после того, как я впервые увидела его после разлуки, он умер у меня на руках.