Серые пустоши жизни

– Если бы… – глаза капитана стали похожи на открытые раны. – Пусть бы была счастлива… А главное, жива…

– Она умерла?! – ужаснулся Йаарх.

Свирольт закрыл лицо руками. И глухо, запинаясь, ответил:

– Сейчас умирает… Страшно… И умирать моей бедной девочке еще много, много часов…

Несмотря на всю жуть этих слов, голос его был замогильно спокойным. Хранитель не мог понять, что же он говорит, и переспросил:

Капитан засмеялся каким-то странным, захлебывающимся смехом.

– Ее, со смехом бегущую по городу, увидели жрецы Серого Убийцы и решили, что она достаточно хороша для жертвы их повелителю… А их желание – закон в городе. Они могут забрать даже дочь короля…

– Кто забрал ее?! – голос Йаарха напоминал шипение змеи.

«Успокойся, парень!», – всполошился Меч, почувствовав взрывающийся пузырь гнева, вздымающегося в душе Хранителя.

«Заткнись, железяка ржавая! Заткнись, не то…»

«Хорошо, хорошо…», – и Меч замолчал, весьма довольный гневом Хранителя – он уж и не знал, как вывести землянина из состояния благодушия, а тут такой случай.

А капитан уже отвечал все тем же мертвым голосом:

– Жрецы Серого Убийцы, Серого Мага Предела. Этот орден приобрел у нас огромную власть, у них сотни тысяч последователей, ведь они устраивают такие мистерии и зрелища для простонародья, что те попросту сходят с ума.

– И как же они приносят свои жертвы? – спросил Йаарх, скрежеща зубами от гнева, его хорошее настроение улетучилось неизвестно куда.

Капитан с мукой во взгляде посмотрел на него.

– Прошу Вас, не заставляйте меня вспоминать это, господин мой. Слишком страшно…

Хранитель опустил глаза и твердо, хоть и сквозь зубы, сказал:

– Мне очень нужно это знать, капитан…

Тот опустил голову и мертвенным голосом ответил:

– Хорошо… Я расскажу вам… – его передернуло, но офицер смог взять себя в руки. – Рано утром они выводят несчастную невинную девушку на помост, стоящий на площади перед их главным храмом. А на самой площади уже стоит и ожидает зрелища огромная толпа. Девушку раздевают, затем лишают невинности с помощью специального огромного храмового кинжала, его лезвие все в зазубринах и проделывает вышеописанное так, чтобы разорвать бедняжке все внутри. Потом этим же ножом отрезают ей груди, медленно, неспешно, чтобы она прочувствовала все (а отбирают они для своих жертв только полногрудых). И даже сознания ей потерять не дает стоящий рядом маг.