Серые пустоши жизни

– Если отпустить вас здесь, на Аллиорноине, то когда Фатунг поймет, что никаких покупателей не будет, поймет, что все было обманом, он аннулирует сделку. Вас поймают и вернут ему обратно. Вы этого очень хотите?

– Нет! – дружно выкрикнули рабыни.

– Тогда я освобожу вас на Колхрии, – улыбнулась им Ларна. – И еще одно, девочки…

– Что? – спросила Сириин.

– Будучи с нами, вам придется увидеть, как мы делаем противозаконные вещи. Учтите, что если вы нас выдадите, нас схватят и казнят, а вот вас продадут, и вы навсегда останетесь рабынями.

– А зачем противозаконное?.. – недоумение было написано на красивом лице Милаит.

– А затем, что наша жизнь, в том числе и жизнь вашей подруги Орихат, посвящена борьбе с этими законами. Мы, все трое, живем лишь для одной цели – уничтожить скотские законы об урезании, отменить и навсегда запретить рабство. Люди имеют право любить друга так, как им самим того хочется! Никто не имеет права запрещать им это.

– Мы едем в Серую Башню, учиться! – с гордостью добавила Нарин. – Мы станем ведьмами, лучшими из лучших, и будем разрушать власть Совета Магов изнутри! И именно для того, чтобы была возможность любить, чтобы никого и никогда более не урезали. Только тех, кто сам будет этого хотеть.

– Вот поэтому-то, – звонким голоском закончила Орихат, – мы и плюем на их законы!

Ларна засмеялась, с любовью посмотрела на одухотворенное личико кровной сестры и взяла ее за руку, отведя к кровати и усадив на край. Та была все еще обнажена, и ее тело приводило девушку во все большее возбуждение. Раздвинув ножки Орихат в стороны, Ларна даже застонала, увидев то, что так любила, и, вся дрожа от нетерпения, поцеловала в нежные, уже возбужденные и влажные половые губки. Нарин обернулась, чтобы посмотреть, как прореагируют на это восхитительное действо рабыни, и тут же рассмеялась – зрелище действительно того стоило. Челюсти обеих девушек отвисли, глаза выкатились, они все пытались что-то сказать, но им перехватило дыхание от изумления. И это было неудивительно – на их глазах рушилось все, чем они жили, все, чему их учили, рушились основы. Так не могло быть, но было, и рабыни не могли придти в себя, они потеряли почву под ногами и снова ничего не понимали. Да, законы были страшны, но ведь когда они впитаны с молоком матери, то отказаться от них весьма и весьма трудно.