Серые пустоши жизни

– Умоляю вас, госпожа! – взвыла рабыня.

– За неповиновение я наказываю… – еще злобнее оскалилась Ларна.

Она отошла к растянутым в стороны ногам русоволосой и внимательно осмотрела половую щель той. Щель была довольно симпатична и очень ухожена, рабыня, по-видимому, хорошо следила за своим половым органом, понимая, что это ее единственный капитал. Половые губы были небольшими, аккуратными, красивой формы, волосы вокруг были подстрижены ровным полукружьем, разбитной, эдакой челочкой. Девушка положила щипчики рядом и достала из-за пояса свой широкий кинжал. Раздвинув пальцами половые губы рабыни, она приставила острие к открывшемуся розовому отверстию, помедлила секунду и медленно ввела туда кинжал до упора, пробив девственную плеву. Затем несколько раз провернула широкое лезвие внутри, стараясь причинить как можно больше боли. Несчастная билась в путах и отчаянно кричала, слезы потоками стекали по ее сморщившемуся лицу из-под зажмуренных век. Ларна оглянулась на развалившегося в кресле и потягивающего вино голого работорговца, он несколько раз хлопнул в ладоши и восхищенно улыбнулся. Девушка фыркнула про себя, вынула кинжал, стараясь не смотреть на текущую кровь, ей было очень и очень не по себе – ведь она сейчас творила то, против чего всегда протестовала, то, чего не принимала ее душа. Но начатое нужно было заканчивать, несмотря ни на что, и она вновь склонилась над половой щелью несчастной рабыни. Пальцами одной рука Ларна обнажила небольшой клитор русоволосой и крепко зажала его зубьями щипчиков, поднятых с полки козел. Вопль рабыни оглушил ее, и девушка даже затрясла головой, чтобы избавиться от звона в ушах.

– Заткнись, сука! – резко бросила она. – Ты была непослушна. За это я, для начала, выдеру тебе клитор. Затем тебе испражнятся в рот, ты проглотишь и поблагодаришь за вкусное угощение. Поняла, тварь?!

– Не-е-е на-а-а-д-о-о-о дра-а-а-ть, го-о-о-спо-о-о-ж-а-а-а… – провыла рабыня, заходясь в отчаянных рыданиях. – Я-а-а и-и-и т-а-а-а-к вс-е-е сде-е-е-л-а-а-ю-ю-ю…

– Поздно! – отрезала Ларна, ощерившись. – Раньше надо было думать.

И с силой потянула за щипцы. Русоволосая забилась в путах, ее визг и хриплые мольбы резали уши, казалось, что человек не может так кричать. Ларне было очень не по себе, но она продолжала тянуть, не обращая ни на что внимания, лишь уговаривая себя не останавливаться, доказывая себе, что делает необходимое, но совесть не желала ее слушать.