Серые пустоши жизни

Когда же все закончилось, девушки выцедили из себя еще понемногу крови, смешали ее и сожгли в жаровне, сцепив над ней руки и произнося клятву кровного сестринства по законам Харнгирата. Когда прозвучало последнее слово, их тела снова пронзило холодной волной, и каждая из них почувствовала двух других. Нарин ощущала страх и неуверенность Орихат, торжествующую радость Ларны, а сама была до крайности возбуждена, ей снова хотелось. Это новое ощущение потрясло девушек, они, не сговариваясь, кинулись на кровать и принялись судорожно, неистово любить друг друга. Сколько времени длилось это безумство, никто бы из них никогда бы не смог сказать, но когда оно закончилось, Орихат вдруг тихонько заплакала.

– Ну что ты, сестренка? – нежно поцеловала ее в нос Нарин. – Что случилось?

– Да, теперь я ваша сестра… – сквозь слезы пролепетала девушка. – Но я же все равно остаюсь беглой рабыней! И если меня поймают…

– Надо выручать девочку, – кивнула Ларна. – У нас есть еще чуть больше трехсот золотых. Как ты думаешь, твой хозяин захочет продать нам беглую рабыню за эту сумму?

– Даже за беглую и урезанную, – снова заплакала Орихат, – он возьмет не менее пятисот…

Ларна задумалась, некая идея смутно забрезжила в ее сознании, и зловещая ухмылка перекосила ее красивое лицо.

– Здесь ведь о «харнгиратских стервах» ходят совершенно дикие слухи? – спросила она у кровной сестры.

– Да, – кивнула та. – Совершеннейшие ужасы…

– Так давай поддержим имидж…

– Ты что-то придумала? – с интересом уставилась на нее Нарин.

– Да, слушайте-ка сюда, девочки…

Утром, Ларна и Нарин, следуя выработанному ночью плану, вышли на улицу, одетые в парадные формы своих кланов – черные, кожаные с серебряными молниями шорты и кожаные же безрукавки. Бунчуки кланов свешивались у девушек с левых плечей, офицерские жезлы (сделанные ими этой же ночью) пылали золотой краской, рукояти двух мечей выглядывали из-за спин. Обе несли в руках сплетенные ночью из ремней недлинные бичи, которыми похлестывали по своим высоким, до бедер, парадным сапогам. В них было до ужаса жарко, но девушки стоически переносили неудобства. Сохраняя на лицах надменно-презрительное выражение, они шествовали по середине улицы и люди чуть ли не отпрыгивали с их дороги, а вслед несся шепоток: «Харнгиратские стервы… Харнгиратские стервы…» Ларна осклабилась в лицо какому-то пареньку, похотливо облизала губы и протянула:

– Какой хорошенький…

И потянулась к нему рукой, делая вид, что собирается потрепать его по щеке.