Серые пустоши жизни

– Идем, а то нам донья Санра так всыплет, что опять неделю сидеть не сможем!

– Уже иду, – ответила девушка, отрываясь от парапета, и подруги быстро пошли между пакгаузами. Они с интересом рассматривали идущих навстречу нарядных людей – вечером начинался праздник Дня Кораблей, и горожане уже заранее надевали свои лучшие костюмы и платья. Ларна привычно не обращала внимания на знакомые с детства высокие строгие стрельчатые дома родного города, они уже давно набили ей оскомину, и ей хотелось чего-то иного. Встречая особенно красиво одетую женщину, Ларна только вздыхала, смотря на свое темно-серое до пят платье, страшно уродовавшее ее. Как же она ненавидела и это платье, и вообще подобный покрой, но в «Приюте» требовали носить только такие, и девушке не осталось ничего другого, кроме как тяжело вздыхать. Как хорошо, что еще месяц и экзамены, закончится, наконец, эта бессмысленная тягомотина, переливание из пустого в порожнее. Хоть бы только мачеха не вздумала сразу по окончании школы, не дожидаясь ее совершеннолетия, выдать ее замуж. С нее ведь станется… А пока шестнадцати нет – слушайся и не пикни. У Ниррин хватит подлости отдать ее какому-то тухлому старикану десятой или двенадцатой женой. И что тогда делать? Но думать о плохом не хотелось, утро было прекрасным, воздух свежим, свет голубого солнца окрашивал Тукам в странные и нежные цвета. Ларна встряхнулась, как пес после купания, и отбросила от себя дурные мысли. Только тут она заметила, что Дара остановилась у дверей какого-то заведения и с интересом рассматривает вывеску. Глянув сама, Ларна отчаянно покраснела – они стояли у порога одного из Домов Удовольствий, и на них уже начали оборачиваться люди, не понимая, что делают столь юные девушки в школьной форме у дверей подобного учреждения.

– Пойдем отсюда, – дернула Ларна подругу за рукав, но та отмахнулась.

– Давай зайдем, а… – вдруг повернулась к ней Дара, живые темно-синие глаза ее взблескивали искорками отчаянности и желания. – Мне отец вчера пятьдесят даралов дал, как раз на двоих хватит…

Ларна внутренне застонала – ей прекрасно был знаком этот взгляд подруги, он означал, что та задумала какую-то пакость, и теперь не остановится ни перед чем, чтобы воплотить ее в жизнь. Она, вздрогнув, вспомнила, как их однажды в туалете, когда она ласкала Дару там рукой, застала донья Линда и приказала дать каждой по пятидесяти розог, да не по заднице, а по тому самому месту. Пару месяцев после того девушкам было не до ласк, они и ходить-то еле могли.