Серые пустоши жизни

Клитор схорры также был громаден и казался маленьким членом, выделяясь и явственно торча вперед. Он потряс головой, избавляясь от мучительного желания тут же впиться туда своими губами. Схорра, прекрасно его понимая, тихонько рассмеялась и вдруг вонзила кинжал себе во влагалище. А затем принялась неторопливо, обстоятельно вырезать круг вокруг клитора. Все это время с ее лица не сходила добрая и слегка ироничная улыбка. Йаарх уже даже не удивлялся, он понял, что ему предстоит увидеть сегодня еще много довольно жутких вещей, и только тяжело вздохнул. Закончив, схорра вытащила залитый кровью кусок плоти из своего тела, встала и положила его на тарель, повторив слова, сказанные братом. Хранитель отвел глаза от тарели и пробежался взглядом по подвалу, и взгляд его натолкнулся на схоррского принца. И глаза Йаарха опять таки полезли на лоб – у того уже отросло отрезанное, и никакого следа от раны не осталось, кроме, разве что, кровавых потеков на ногах. Он вздрогнул, поняв, что должен сделать то же самое – хоть иногда, в самых безумных, пьяных фантазиях он желал, чтобы женщина резала его орган, но о самокастрации никогда даже и подумать не мог. И ведь он же не схорр, у него не отрастет… Краем глаза Йаарх увидел Лли-Яр, протягивающую ему залитый ее кровью кинжал и снова вздрогнул. Тяжело дыша, он протянул дрожащую руку и взял его.

– Не бойтесь, Владыка, – улыбнулась ему женщина. – У вас также все вырастет обратно, я даю вам в том слово. Я понимаю, что это больно, но за все нужно платить.

«Ну что, ублюдок? – спросил Хранитель сам себя. – Хвастался, что не боишься смотреть в лицо Тьме? Вот и смотри! Они смогли – значит, и ты сможешь!» Невероятным усилием воли заставляя руки двигаться, он взялся свободной за свои яйца, оттянул их как мог дальше от себя и подвел под натянутое тело мошонки лезвие кинжала. И тут же задрожал от прикосновения холодной стали к живой коже, понимая, что это уже не шутки, уже не игра. Йаарх довольно долго стоял, набираясь мужества и смотря на пах улыбающейся ему схорры, где на глазах зарастала рана. Затем резко выдохнул, зажмурился и с силой, быстро провел острейшим лезвием по натянутому телу мошонки. Яйца остались в его руке и только после этого огненной, сжигающей все на своем пути волной ударила боль.