Серые пустоши жизни

Кто-то быстро подбежал к его брату, сержанту стражи, и быстро что-то зашептал ему на ухо. Тот медленно побелел, осознав, что Аральф сейчас имеет право отдать ему приказ вырвать себе сердце, и он обязан будет подчиниться. Он стоял, шатаясь и хватая ртом воздух, все еще с трудом веря в то, что услышал.

– И следы твоей «братской любви» еще живы на моей спине, скот… – еще злобнее ухмыляясь и наслаждением смотря в перепуганные глаза старшего брата, прошипел юноша. – А теперь пшел вон, пока я добрый!

Сержант Данальф поспешил ретироваться, решив про себя сегодня же написать отцу о внезапном и невероятном возвышении ублюдка. Аральф засмеялся ему вслед и пошел дальше. А теперь он, как равный, сидел за одним столом с повелителями народов. Юноша торжествующе улыбнулся.

Остальных спутников Владыки посадили за ближайший к подиуму стол. Когда все гости наконец расселись, встал король Морхр и поднял руку, требуя внимания.

– Начнем же пир, друзья! – прогремел над залом его голос. – Пир за пришествие того, кого столько ждал Архр. Пир в честь Владыки Предела, которого враги прозвали Серым Убийцей.

Йаарх встал и поклонился поднявшимся на ноги с бокалами в руках людям и также выпил немного вина. Он молча смотрел в лица тех, кто видел в нем единственную надежду, и тихо вздыхал, стараясь, чтобы эти вздохи оставались незамеченными. «Вот уж точно, – пришли на память слова кого-то из древних мудрецов, – долг тяжелее горы…» Хранитель осматривал собравшихся, не задерживая ни ком взгляд надолго, но стараясь запоминать эти лица. Кто из них погибнет за него до исхода войны? Наверное, многие… Он опустил голову, ему стыдно было смотреть в лица этих людей, ведь он не был ни гением, ни пророком, а всего лишь человеком. Просто судьба так сложилась, что сила Предела опустилась именно на его плечи. «Но ведь ты же сам хотел в жизни чего-то необычного, поц? – иронично спросил Йаарх сам себя. – Может, домой вернуться хочешь?» И он содрогнулся, вспомнив свою жизнь на Земле и работу в охране. Нет уж, пусть будет что угодно, только не возвращение к жизни обычного человека. Хранитель еще посмотрел на бледные овалы лиц его подданных, стоявших в зале и не осмеливающихся сесть, пока он сам оставался на ногах, и сел.

Тем временем в зал уже шествовали целые вереницы слуг с подносами и блюдами, уставленными снедью.