Изнанка модной жизни

Софи из природного чувства такта буквально слилась со стенками дормеза, опасаясь лишний раз шумно вздохнуть и, напомнив о своём присутствии, помешать нашему разговору. Всё-таки обсуждался довольно щекотливый вопрос.

- Я не готов ответить вам прямо сейчас, мадемуазель Мадлен, но обещаю серьёзно и ответственно подумать на эту тему. - тяжело, но осторожно вздохнув сказал граф, выходя из задумчивости, - В любом случае, я считаю, что из любого положения, если не отчаиваться и хорошенечко поразмыслить - можно найти достойный выход.

Я подняла на него глаза - граф выглядел довольно уверенно, что немного приободрило и меня.

- И вообще, кто-нибудь уже напоит горячим чаем озябшего путника? - решительно меняя тему, шутливо напомнил он нам об обязанностях ""хозяек дома"".

- Ох, и в самом деле, что это мы, Мадлен, даже ничем не угостили дорогого гостя. - отмерла Софи, с облегчением принимая и подхватывая заданный Михаилом Владимировичем тон.

Я автоматически взялась собирать на стол, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять в сумбуре душевных метаний, что же я на самом деле чувствую сейчас. Тревога осталась. Или, точнее, я боялась её отпустить, доверив решение такого важного вопроса другому человеку. Даже если это был сам граф. Это было, как добровольно отдать контроль над собственной жизнью.

И, хоть, совсем недавно, как вы помните, я решительно настраивалась пересмотреть свои вынужденно-феминистские взгляды, взрощенные всем опытом моей жизни, но на практике, оказалось, сделать это не так-то легко. Верить искренне хотелось - но было чертовски страшно. Всё, что мне оставалось - трусить ""про себя"", стараясь ничем не выдать своего недоверия и снова не обидеть графа Апраксина.

Вскоре к нам присоединился Архип, красочно живописуя, как намедни одна из повозок обоза на ухабе потеряла один из погруженных на неё чемоданов, а возница следующей телеги потом, бросив собственную лошадь, бежал-догонял ""полоротого разиню"" с этим баулом наперевес, ругая того на чём свет стоит и обещая переставить растяпе башку задом наперёд, чтобы тому легче было следить за доверенным ему багажом. Ибо лошадь без ""погонщика"" встала, как вкопанная и образовался затор.

Ну а, поскольку, рассказывать подобные истории Архипу удавалось на редкость непосредственно и уморительно, а смеялся он необычайно заразительно - мы хохотали так, что к нам не стучали любопытные и озадаченные этим гоготом ""соседи"" исключительно из чувства такта.