Изнанка модной жизни

Мне не нужны были сплетни, но было бы много хуже, если она сама начала наведываться ко мне. Тогда мой дом уж точно станет ""вместилищем порока"" и предметом сплетен. «Уж лучше мы к вам».

Ворота мне открыли не сразу. Мой кучер въехал в сад, который, в свое время, был для меня не самым радостным местом. Хорошо, что я не помнила прошлого Мадлен. Думаю, и детство её не было радостным.

Сестра вышла на порог, когда моя карета въехала к поместью. Кучер сам помог мне выйти, я улыбнулась ему, и указала встать за домом.

Следя за Бернардет, я поднялась по лестнице и встала перед ней. С ней был пожилой слуга и немолодая, незнакомая мне женщина.

- Извини, что приехала без предупреждения, как только получила от тебя письмо. Мы можем войти в дом, или ты предпочитаешь поговорить в моем домике? – тщательно проговорила я последние слова, давая понять, что хоть я и съехала, этот дом останется моим на всю оставшуюся жизнь.

- Ой, прости, я так рада, что даже дух перехватило. Отчего же ты не отпустишь экипаж, ведь ему за стояние на заднем дворе тоже придется заплатить, - укорила меня за расточительность сестра.

- Не переживай, это мой экипаж. Он будет ждать меня столько, сколько нужно. Идем, идем, нам лучше уйти внутрь, а то тут, снаружи, уж больно много сквозняков. Надует в уши, и потом пожинай их работу, - я говорила больше сама с собой, понимая, что сестрице далеко до понимания тонкого сравнения, но видимо она допетрила и поджала и без того тонкие губы, от чего стала похожа на тетушку.

- Нам подадут чай. А это Матильда Туссе – тетушка моего супруга. Мы часто проводим время вместе за разговорами и вышивкой, - сообщила она, усаживаясь на диван рядом с матроной. Сквозь всю патоку, что источало её лицо, я без труда видела зубы, готовые рвать на мне платье, которое явно дороже и красивее чем её, мои туфли, сшитые по моим выкройкам, мою сумочку и даже легкий палантин, что приняла у меня горничная.

- Не беспокойся, я пообедала. Лишь хотела нанести тебе визит. Меня очень тронуло твое письмо, - ответила я, а сама рассматривала толстушку. Ясно – понятно, что сидит она здесь не для красоты, а затем, чтобы Бернардет не замарала честь семьи еще сильнее.

- Мадемуазель, я так счастлива познакомиться с сестрой нашей милой Бернардет! Никогда не прощу ей того, что она скрывала от нас такую жемчужину! Я слышала, что у вас есть свои салоны и магазины, свои мастерские…

- Да, а еще дом, - перебила её я.