Право на жизнь (СИ)

Преподаватель продолжил заниматься со студентами, меня же усадил в сторонке, выдав здоровенный талмуд и наказав до конца занятия изучить области применения теневой магии, пока не понимая, что делать со мной дальше. В отличие от работ остальных учеников, чьи тени стремились высвободиться, стоило чуть ослабить контроль, мой фантом послушно последовал за мной на скамью. Полезный какой предмет, эта теневая магия!

Вопрос с защитой, о которой я грезила в первые месяцы в Академии решился сам собой, и даже без сложных капризных амулетов.

«Beskytte meg», — приказала я плотной тени-копии. — «Охраняй».

Фантом послушно скользнул мне под ноги, утрачивая плотность и объем, пока не слился с моей естественной тенью на полу. Хитро — теперь даже в магическом зрении сложно их отличить. Куда я — туда и она. Я улыбнулась — думаю, вопрос с Виларией закрыт раз и навсегда. И ведь ничего сложного! И чего они там тужатся над каждой тенью, когда те и сами рады служить.

В целом день прошел неплохо, если не думать о том, что сегодня вечером будет первое индивидуальное занятие по боевой.

И новые предметы, и старые вроде защиты у мистрис Вэй принесли много полезных знаний, а еще приятную удовлетворенную усталость. Госпожа Вэй, правда, отныне обещала с меня три шкуры драть за оказанное на экзамене доверие, но я была только рада. Видела же, как в ее суровых глазах смешинки бегают.

Его светлость на утреннем групповом занятии и словом не обмолвился о том, куда приходить вечером. Может, передумал? Но в моем расписании оно все так же числилось.

Может, сам зайдет после ужина или пришлет кого-то?

Пока же мы втроем наслаждались густым рыбным супом и сладкими длинными палочками жареного теста в карамели в столовой за ужином. Хельме аж постанывал от удовольствия — да-да, и ему десерт перепал! Манс, с чавканьем пожиравший какой-то изысканный паштет под умильное воркование Мексы и духов, вдруг навострил уши и молнией вскарабкался по мне в спасительный капюшон. Ай, а когти-то острые! Весь балахон уже в крохотных дырочках от них… И чего он?

— Что.

Это. Значит?

На стол шлепнулась раскрытая папка с каким-то списком. Духи поспешили испариться. Я вздрогнула. В обманчиво ровном и спокойном голосе звенела знакомая неприкрытая ярость. Арн Шентия собственной персоной навис над нашей дружной компанией, но пристально смотрел только на меня.

Я скосила глаза на лист бумаги — внизу, среди множества имен мое было подчеркнуто жирной красной линией. Строчкой выше стояло: Анхельм Эррано.