Право на жизнь (СИ)

Его он проезжал два года назад, теперь обратный маршрут сложился цельной картиной, стоило только вспомнить первое путешествие из дома.

Душа была не на месте — то ли за деда болела, то ли слова старухи и той женщины, магички, все не давали покоя. Ночами спал тяжело, удушливо, будто снова та бесконтрольная Тьма на границе Леса запускала в него свои когти, прощупывала — не дал ли слабину.

А если и впрямь проклятье на ней было, а с преждевременной кончиной на него перекинулось? Но не бывает такого, Данстор это точно знал, изучал эту магию еще на первом курсе.

Проклятья на одного человека накладывают, на род, на место, на предмет. А так, чтобы с одного на постороннего перекинулось, это сказки-выдумки. Да и кому эта блаженная сдалась бы, такую непомерную силу на нее тратить?

В четыре захода с передышками на восстановление добрался из Кагбулора в отчий дом. Дед был плох. Крепок же был как вол еще пару лет назад, как так быстро сдал? И Данстор вдруг понял почему. Старик держался последние годы на одном лишь упрямстве — вырастить внука, воспитать мужчиной, передать тому хозяйство да парочку семейных секретов, если таковые были.

Лаской он внука никогда не баловал, держал в строгости, лишних чувств себе не позволял. Зато сейчас Данстор все прочел в слезящихся глазах — и любовь, и волнение, и долгое ожидание. Иссох старик без своей единственной отрады, а внук, гори огнем такая сыновняя непочтительность, исчез на два года. Что ему стоило еще прошлым летом приехать? А по скупым письмам разве что поймешь…

— Данстор, мальчик мой, — дед протянул ему хрупкую дрожащую руку.

— Дед…

— Приехал, я уж и надеяться перестал, что перед смертью свидимся…

— Дед, дед, зачем так говоришь! Почему не писал, что болен?

— Я, мальчик, старостью болен, разве от нее снадобье есть?

— Сообщил бы! Я бы не мешкая…

— Почто зря дергать… У тебя своя дорога, а я так и так… Днем раньше, днем позже. А тебе еще науку постигать, это важнее.

— Дед, да к гроршу учебу! С тобой останусь! Сколько нужно, столько и пробуду!

— Не спорь с дедом, щенок! — хотел грозно, по-старому, а вышло жалко, почти шепотом.

 — Ты у меня одна надежда… выучись, возроди величие рода, верни нам эти земли…

— Дед! — чуть не плача, воскликнул Данстор. — Да будет тебе! Нет больше того величия, быльем поросло, не о том беспокоишься…

— Обещай! — старик сверкнул глазами и вцепился костлявыми пальцами в непонятливого внука.