Право на жизнь (СИ)

Ушла подруга, за ней следом унвартка. Зато Эррано уже открывал невидимой спутнице дверь, садился за столик неплохого ресторана, разговаривал будто сам с собой.

Дальше Ронард смотреть не стал, запоздалое сожаление накатило волной. Следить тайком, выискивать любые возможности? Позор, арн Ронард Шентия. Никогда отец не учил действовать скрытно, и он тоже не станет. Хочешь увидеть — шагай в портал и вперед. Тем более, есть индивидуальные занятия, что он сам предложил Ардине, весомый повод.

Но она отказала.

Снова сидела рядом с уже почти ненавистным Эррано, что приклеился как банный лист, а теперь еще целовал ее пальцы. Каких усилий стоило сдержаться и не закинуть тонкую фигурку в синем балахоне себе на плечо, чтобы затем скрыться ото всех, далеко-далеко… И ведь прежде чем ответить, сначала вопросительно взглянула на друга, словно решение за ним. Качни он отрицательно головой, Ронард взорвался бы на месте, потребовав объяснить, какое тот имеет право вмешиваться в учебный процесс. Но Эррано застыл истуканом, предоставив ей самой решать. Умен, и явно видит больше, чем даже сам Ронард хотел бы показать.

Неожиданно той же ночью выпал шанс объясниться. Хотя как объясниться — ломаное «извини, что не поверил». А она настороженная, как этот дикий черный зверек, что сидит с ней рядом. Одно резкое движение и спугнешь. Сам виноват. Разрушил то хрупкое доверие, что она когда-то испытывала к нему. С ним растоптал и другие чувства. А свои-то никуда не делись, и по ним кованым каблуком не пройдешься.

Вернуть хотя бы возможность видеться, обучать, направить в нужное русло ее невиданные силы. Чтобы больше не смотрела опасливо и подозрительно. А там…

На зачарованном листе бумаги, где он сам вывел пару минут назад: «Боевая магия, четверг, 20:00, малая тренировочная арена», связав заклинанием листок с расписанием Ардины, после томительного ожидания наконец замерцало «да».

13.1. Волнительный, но полезный урок

— Плавнее, Ардина. Слейся с клинком всем телом, чувствуй его как продолжение себя.

Горячие руки легли поверх моих кистей, судорожно удерживавших тяжелый скимитар, принимая на себя часть веса.

Туманный клинок наконец определился с формой. Изогнутое лезвие с плавными спусками, острая как бритва двусторонняя заточка, вычурная гарда-упор и простая ребристая рукоять. Именно так ощущалась и виделась Тьма в своей новой форме. Название такого клинка я подсмотрела в одной книге.