Новая жизнь тихой Аннушки

– И как я раньше не сообразила? Кость у тебя тонкая, кожа белая, ты явно не из наших, – она рассуждала вслух, обхватив пальцами подбородок. – Ну, чего тянешь? Второй читай, – кивнула она на запечатанный свиток.

Ах, да. Я задумалась о судьбе своей матери, вернее, матери этого тела, и совсем позабыла про завещание. Сломала печать.

«Я, барон Джоржио де Вильво, завещаю Мичелле и свой дочери Аннанкиэте надел земли на севере Павдии с тремя деревнями и лесами. А также мешочек золотых монет.

Моя воля. Барон Джоржио де Вильво».

Мешочек золотых? Нет чтобы сумму написать, вдруг обманут? Тоже мне батюшка…

– А где это, север Павдии? – обратилась я к тетке. Сама-то дальше хозяйского двора и не бывала.

– Я точно не знаю. Далеко, наверное, – задумчиво почесала она голову под чепцом.

– Три деревни, это ведь хорошее наследство, да?

Я не знала ни номинала здешних денег, ни размер богатств. Совершенно ничего. Откуда?

– Что ты! В деньгах купаться будешь. У нашего хозяина четыре. А посмотри, как живет.

Ну раз так…

– Тетка Ванда, собирайся! Поедем ко мне в наследные земли.

– Да куда мне? – замахала она руками. А потом грустно так вздохнула и добавила: – Не отпустит нас хозяин. Мы же ему принадлежим.

Это еще что за новости? Я сейчас сама хозяйка. Как это не отпустит?

– Мы его крестьяне. Родились и живем на его земле. Чтобы уйти, надо разрешение спросить. А что у тебя свои земли отныне появились – вольную это не подразумевает.

Крепостное право? И что делать?

– Выкупать себя надо. Ты обо мне-то не думай, не трать монеты.

Про последнее я и слышать не хотела. Как это не думать о своей спасительнице? Она обо мне, сироте, заботилась со смерти матери. А я ее на старости лет брошу? Не бывать такому! Деньги у нас есть. Ну, сколько хозяин попросит за двух женщин? Золотой? Два? После того как храмовник меня практически ограбил на десять, стерплю.

– Что делать надо? Как выкупать себя?

– То тебе с ним надо говорить. Пойди, поклонись. В ноги падай да проси вольную.

– Побежали обратно."

"Мне пришла хорошая мысль. Вдруг храмовник еще не ушел? При нем и попрошу вольную. И пускай оба заверят, так надежнее. Неизвестно, что впереди нас ждет. А бумага – это уже документ.

– Да ты что? Надо же загодя, а не просто решила – и пошли?

– Пойдем! – зыркнула строго на тетку.

Я вообще воспринимала свой поступок как выход на очередной бой. Вначале страшно, но вовремя задави страх, распрями плечи, а дальше – только вперед к победе.