Земля живых

Вонь от этой пакости шла сильная, мерзкая, вызывающая позывы присоединиться к Николке и продемонстрировать миру сегодняшний завтрак вкупе со вчерашним ужином.

Невод сушить не стали, вопреки обыкновению. Немного обтек, обветрился, да и ладно. В машине натечет, разумеется, но Свиридычу это сейчас казалось бедой пустяковой. Разобрали снасть на две части, выдернув временную шворку, крепившую бежное крыло (то, что длиннее). Свернули, упаковали в два больших мешка. Свиридыч командовал коротко, без эмоций. Все попытки Парамоши обсудить небывалое происшествие игнорировал. Николка в разговор вступить не пытался – подавил кое-как бунт желудка и молча помогал старшим.

Мертвеца оставили, где лежал. Но все следы от подошв их троицы тщательно замели большими ветвями, срезанными с прибрежной ольхи.

Наверху, возле «уазика», Свиридыч скомандовал Парамоше:

Немедленно выяснилось, что спокойствие чугунной статуи, демонстрируемое Свиридычем, – напускное.

– Порнуху снимать буду! Камасутру экранизирую!! – рявкнул он так, что над головой, в кронах сосен, заорали встревоженные сойки.

Немного помолчал и добавил прежним ровным тоном:

– Снимай. Сиденье изгваздаешь.

Недолгое время спустя успокоившиеся было сойки вновь разорались, на сей раз после громкой матерной тирады Парамоши. На его икре обнаружились следы укуса – два полукружья из маленьких кровивших ранок. Кожа вокруг припухла и покраснела, но даже малейшей боли Парамоша не ощущал.

Автоаптечку Свиридыч возил весьма спартанскую: бинты, пластырь, жгут и две упаковки алкозельцера. Даже йода не нашлось. Но лежала в бардачке заначка, НЗ – литровая армейская фляга неразведенного. Лекарство универсальное: и наружное, и внутреннее.

Спирт лился на укус тоненькой струйкой, Парамоша морщился – ранки пощипывало ощутимо – и настойчиво требовал внутренней дезинфекции. Бог ведает, чем он от мертвеца надышался, под ним лежавши, рисковать здоровьем не намерен, так что наливай стопарь, не жмотись.

– Сейчас стакашок найду, – сказал Свиридыч. – А то знаю я твой стопарь, пьянь гидролизная… Присосешься и враз ополовинишь. Держи пока бинт, перевяжись.

Скупо налитое лекарство Парамоша махнул без закуски-запивки, не малолетка чай. И бодро заявил, что чувствует, как пошел на поправку. Еще столько же – и будет как огурчик, полностью готов к труду и обороне.

– Перетопчешься, – отрезал Свиридыч. – Залезайте, поехали.

Полчаса катили по лесной грунтовке, тряслись на рытвинах и на сосновых корнях, выпирающих из дороги.