Союз будет жить

Задняя дверь вроде цела, пытаюсь открыть, нажав кнопку и потянув за ручку. Замок вроде сработал, но дверь не поддаётся, неужели так серьёзно перекосило? Рву изо всех сил и, наконец, сдёргиваю ее с места. Новая картина, открывшаяся передо мной, заставляет действовать с пугающей скоростью. На сиденье женщина, ее ноги придавлены сиденьем водителя и двигаться она не может, но стонала не она, кажется… да, прислонив замерзшие уже пальцы к ее шее, пульс есть, хоть и слабый, без сознания. Стонал маленький мальчик, лет пяти, наверное. Его голова и туловище были у женщины на коленях, а ноги где-то между сидений.

– Эх, да как же вас так… – пробубнил я.

В этот момент я как раз светил мальчишке в глаза, хотел пощупать его пульс, они открылись и, хлопнув ресницами, закрылись вновь. А потом мальчик заплакал.

– Братишка, держись родной! – буквально крикнул я и вернулся к водительской двери.

– Чёрт… Да как же вас вытащить-то?! – чувствуя себя беспомощным, я суетился, но ничего не получалось. Как назло, по трассе никто больше не проезжал. Наконец, что-то в голове все же щёлкнуло, и мозги начали работать. Назад, бегом к своему прицепу. Разомкнул замок и поставил прицеп на костыль. Прыгаю за руль и развернувшись на дороге, подгоняю машину задом к кювету. Бегу опять к прицепу, нахожу трос, точнее, простую, но крепкую и длинную верёвку. Привязываю конец к буксировочной петле и прыгаю в овраг к разбитой «Волге». По пояс в снегу, еле-еле переставляя ноги, добираюсь до машины. Верёвки хватило только-только, чтобы привязать к водительской двери прямо за рамку, стекла не было, разбито. Вновь взбираюсь наверх, сажусь за руль и с небольшого разгона просто вырываю дверь из разбитой «Волги». Ставлю машину так, чтобы, если придётся, ещё раз проделать ту же операцию.

Передо мной две трети водителя… Твою же в транспорт, точно нет головы, охренеть. Мне уже хреново становится, блевать нечем, а спазмы подходят. Ладно, когда воевал в Африке или здесь, с бандитами, всякие раны видел, но вот так, в аварии… Запах ещё этот… Запах крови, внутренностей и… смерти. Ужасно действующий на нервы запах. Такой тонкий, въедливый, пронизывающий насквозь через любую одежду, запах смерти.

– Господи, да как же мне это сделать-то?! – растерянность вновь охватила меня целиком. Я не видел выхода из этой ситуации, не трогая труп. Как быть? Его так прижало, что грудная клетка просто надета на рулевое колесо, торпедо намертво прижимает останки к сиденью, а уже само сиденье прижимает задних пассажиров.