Союз будет жить

– Александр? Как вы себя чувствуете? – О, психолог!

– Как будто меня поленом по голове тяпнули, – тряхнув головой, ответил я довольно грубо. Лучшие воспоминания, которые только что во всех красках промелькнули передо мной, сменились белыми стенами и молодым мужиком, сидевшим передо мной.

– Сейчас все пройдёт, вот, глотните воды.

Выдув целый стакан тёплой воды, я тут же захотел совершить обратное действие. Сообщил психологу о своём желании, и тот помог мне подняться. Что-то я как разбитое корыто, ощущения похожи на прерванный сон, когда долго не спал, а потом в фазе глубокого сна тебя резко разбудили, да ещё при этом нужно было куда-то идти, садиться за руль и ехать… Точно, очень похоже. Как будто тебя пинали полночи.

– Вам помочь? – спросили меня возле туалета.

– Справлюсь, – махнул головой я, еще не хватало, чтобы меня в туалет водили.

Сделав дела и выпив после этого еще стакан воды, почувствовал себя намного лучше. Сел, психолог молчал, видимо, старательно наблюдал за мной. Ну, пусть его, главное очухаться, интересно, вытянули из меня что-нибудь, и не опасно ли для меня это что-нибудь?

– Александр, пойдем ко мне, – явившийся через час Семичастный лично позвал меня в кабинет.

Этот час я приходил в себя, психолог пристально наблюдал, что-то записывал в небольшой блокнот. Когда появился председатель, я уже был в порядке, в голове только немного туманно, но в целом норма. Пройти по коридорам комитета незамеченным вполне возможно, люди все при деле, шатающихся не видно совсем, а те, кто куда-то направлялся, видимо были так заняты своим делом, что голов не поднимали.

– Чем ещё мучить будете? – сразу, как закрылась дверь за председателем, спросил я.

– Хватит, – не зло, но достаточно жёстко бросил Семичастный, – хватит делать из нас монстров. Сам не лучше.

– Ну, так я страной и не управляю, мне можно.

– Почему ты считаешь нас лишь меньшим злом для страны? Ты же уверял, что мы самые достойные граждане из тех, кого можно было привлечь к управлению страной!

– И не перестаю утверждать, – кивнул я, – вы именно самые достойные, не моя же вина, что партия выродилась в такое дерьмо, что все остальные намного хуже.

– Вот значит, как заговорил… – председатель не злился, но видно было, что он на взводе. – Так почему ты считаешь нас предателями?

– Я не считаю, – покачал я головой, – бытовало мнение, у многих историков, что вы с Шелепиным предали Хрущева, а Брежнев, боясь повторения, убрал вас именно поэтому.