Вторжение женихов

Правда, дома мы завесили все зеркальное и на ночь задергивали шторы, но вне квартиры провернуть подобное было затруднительно, и боковым глазом она нет-нет, да и выхватывала мелькавшего в стеклянных витринах суженого. Однако постепенно это стало хоть и неприятным, но вполне привычным явлением, вроде зудящего прыща на носу. Так что, повторюсь, мы расслабились. Квартира стала восприниматься островком безопасности, в котором не может случиться ничего плохого. Поэтому, когда Лара застыла, уставившись в стакан с чаем, мы далеко не сразу поняли, что что-то произошло. Справедливости ради, со стороны это походило на вполне обычную задумчивость. Ровно до тех пор, пока она не засипела, и ее лицо не выцвело до состояния бумаги. Мы с Маней вскочили на ноги, с ужасом глядя в остекленевшие глаза подруги. На шее Лары начали проступать кровоподтеки, словно кто-то сжимал горло невидимой рукой.

Я принялась дико озираться, ища хоть какую-то причину, но ничего не видела. Ни одной зеркальной поверхности! Но тогда…

— Чай! — тоненько вскрикнула Маня не своим голосом, пытаясь разжать окаменевшие пальцы с кружкой. Я бросилась ей помогать. Однако ничего не выходило. Худенькая рука Лары не сдвигалась ни на миллиметр.

Паника — плохой помощник в делах. Мы потратили на бесполезные усилия слишком много времени. Слишком много времени, пока жизнь по капле уходила из Лары. Наконец, Маня зарычала раненым зверем и со всей дури окунула свои пальцы в горячущий чай, надеясь взбаламутить отражающую поверхность. Рычание перешло в вопль, но рука дрогнула! Я в тот же миг ударила по ней с отчаянной силой. Кружка выпала, отплевываясь кипятком, и

покатилась по столу, чтобы спустя мгновение свалиться на пол и разлететься на несколько частей.

Одновременно с этим Лара обмякла и тоже начала падать. Я ее подхватила, пока Маня забористо материлась и трясла обожженной конечностью. Скатерть исходила паром. Осколки кружки коварно затаились на полу в ожидании неосторожной ноги. Еще только не хватало сейчас порезаться для полного счастья.

По правде говоря, мы так перетрусили, что дотащили подругу до кровати и долгое время боялись покинуть границы мелового круга. Жертва суженого, тем временем, медленно приходила в себя. Румянец неохотно возвращался на лицо. Ох, еще бы чуть-чуть и… я вздрогнула и посмотрела на Маню, у которой явно в голове бродила та же мысль. Как бы мы потом объяснили родителям Лары, что произошло? А самим как с этим жить? Нет! Я не могу допустить повторения ситуации.