(Не) твоя жена

Голова кружится еще больше, и я с лёгкостью, наверное, впервые отпускаю себя рядом с Эмином. Откидываю голову на его плечо, прикрываю глаза, отдавая себя музыке и мужу. Это все равно неизбежно, пусть делает все что хочет.

Глава 26

Алина

Продолжаю танцевать, отпуская себя. Эмин ведёт, управляя мной. Бедрами через одежду чувствую, как увеличивается и твердеет его член с каждым моим движением. Но страха нет, он растворился в шампанском. Его сильная рука собирает мои волосы, сжимает, удерживая, словно я способна сбежать.

— Вот так, малыш, — вкрадчиво произносит и ведет носом по моему виску, глубоко вдыхая. — Ты моя, и отдаваться мне не больно.

Другой рукой дергает платье, окончательно открывая грудь. Вскидываю руки, пытаясь прикрыться.

— Там люди, — шепчу ему я, указывая на толпу внизу.

— Они нас не видят. С той стороны стена зеркальная.

Тянет меня за волосы к себе. Это не больно, Эмин просто задаёт направление, и я тянусь к нему сама. Прикасается к моим губам, сначала обманчиво ласково, а потом жадно сминает, настолько, что я не успеваю за его напором. Только приоткрываю рот, впуская в себя его настойчивый, умелый язык. Утром Эмин был нежнее, медленнее, сейчас же снова пожирает меня. Воздуха не хватает, всхлипываю Эмину в губы, пытаюсь поймать его руки, которые дергают пояс платья, но он отталкивает их, дергая сильнее и распахивая платье. Оттягивает бюстгальтер, открывая грудь, сжимает ее, мнет, кусая меня за губы. От такого напора голова кружится сильнее, тело обжигает кипятком, а низ живота болезненно тянет. Алкоголь очень коварен. Я возбуждаюсь от того, чего стоит бояться.

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — тоже задыхаясь, хрипит мне в губы. — Алина, — тянет мое имя. Каждая буква его голосом обжигает.

Надавливает пальцами на мои губы, вынуждая их приоткрыться.

— Я дико хочу эти губы, малыш, — просовывает пару пальцев мне в рот. — Оближи! — требует. А я теряюсь. — Немедленно!

Вожу кончиком языка по его пальцам. Трезвая я не решилась бы, сгорела бы от стыда. Пока играю языком с его пальцами, хищник усмиряется, уже поглаживая мои соски, аккуратно и так чувствительно, что я прикусываю его пальцы от удовольствия.

— Пососи! — хрипло рычит он. И я, не задумываясь, всасываю его пальцы. — Еще! Сильнее!

Послушно исполняю.

— Я хочу, чтобы вместо пальцев в твоем ротике был мой член.

О боже!

Это так грязно и одновременно возбуждает. Не узнаю себя. Когда я протрезвею, мне будет стыдно. Я пожалею.