(Не) твоя жена

Отнимает палец, снова окунает его в крем, но уже пачкает им мое лоно.

— А теперь самое вкусное, малыш, — снова окунает в крем и сладкими пальцами массирует клитор, скользя между складочек.

Боже, что он творит?!

Это так грязно, развратно, пошло и одновременно прекрасно. Кусаю губы, пытаясь, сдержать стон. Ничего не выходит, его пальцы на клиторе вырывают из меня звуки. Неосознанно сжимаю ноги, потому что это невыносимо.

Невыносимо болезненно и хорошо.

Всхлипываю, когда Эмин хватает мои ноги и закидывает их себе не плечи. Пытаюсь удержаться на столе и снова что-то сметаю, разбивая посуду.

— Нет! — выкрикиваю, когда его губы целуют меня между ног.

— Да-а-а-а, — хрипло тянет Эмин, всасывая клитор.

И… Это… Да…

Мой разум меня покидает. Все ощущения сконцентрированы на его поцелуях."

"— Самый вкусный десерт, что я пробовал, — уже с придыханием произносит он, сжимая мои бедра.

Слизывает, ласкает, целует, всасывает мою плоть. Еще, еще и еще… Заставляя меня стонать, мычать, дрожать и выгибаться ему навстречу. Пока я не закатываю глаза от невероятно острого наслаждения.

— Теперь ты понимаешь, как я тебя хочу. Чувствуешь эту жажду? — спрашивает, но не ждет ответа, снова всасывает, терзает мой клитор своими губами и языком.

И да, теперь я понимаю, что такое желание, жажда и голод. Содрогаюсь, задыхаюсь от мощного оргазма. Хватаюсь за его волосы, сжимаю, потому что Эмин не останавливается. Он ласкает и ласкает, не останавливаясь, не поддаваясь, заставляя дрожать и кричать.

* * *Стрелки часов перешли за полночь. Мы лежим на большой кровати, на черных простынях. Комнату освещают лишь лунный свет и уличные фонари. Мы абсолютно голые, уставшие, сонные, ленивые. У меня нет сил даже на стыд.

Пытаюсь натянуть на себя простынь, но Эмин ее выдергивает и откидывает.

Смеюсь, утыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет горьким парфюмом, потом, сексом, и я с удовольствием дышу своим мужем. Мне никогда не было так хорошо. Я до сих пор летаю в эйфории и не хочу возвращаться в реальность. И млею, когда ощущаю, как скользят его пальцы по моей спине. У меня тянет мышцы, горят губы, и саднит между ног, но мне впервые это нравится.

— Эмин.

— Ммм, — отзывается он.

— Ты никогда не замечал, что Эсма очень странная и даже страшная женщина?

Меня не покидают мысли о ведьме и ее угрозах.

— Людей ценят не за внешность.

— Я не про внешность. У нее страшный взгляд, и мне кажется, что она меня ненавидит.

Эмин лениво смеётся, прижимая меня к себе.

— Тебе кажется.

— Нет.