Драконье несчастье или жена в подарок (СИ)

— Я же сказал, Ксав, после того как умерла Мира, я не хочу больше видеть в своей жизни никаких женщин, — я чувствовала по голосу, что Эверен злится. Как хорошо, что они думают будто я сплю. Как же удобно!

Я приоткрыла один глаз и осмотрелась. Меня принесли в комнату (интересно, каким образом дракон попал в комнату? Или это опять всё дело в магии?). Иначе, как мрачной и тёмной я её никак назвать не могла. Если особняк Джиллианы был светлым и радостным, сверкая коврами, статуэтками и излишне вычурным убранством. То здесь целая комната была выдержанна в красно-чёрных тонах, создавая мрачный и неприглядный вид.

А старомодные светильники на стенах в виде огромных чёрных драконов, довершали картину.

Боже, куда я попала?! Я скосила взгляд на мужчин. Принц стоял, облокотясь на спинку кресла, элегантный и опасный, настоящий денди. А напротив него высился не человек, громада. Высокий, сильный, темноволосый. Губы сжаты в тонкую линию, нос с горбинкой, острые скулы, чёрные волосы откинуты назад. Он стоял прямо. Руки по швам, вспомнилась мне детская поговорка.

Эта поза сразу выдавала в нём военного. А ещё Эверен напомнил мне героев голливудских боевиков. И почему все мужчины в этом мире такие красивые? «И опасные» — добавил внутренний голос. А ещё нестерпимо зачесались запястья. Точно, сейр Рональд, видимо, вспоминал обо мне и о нашем договоре, а я, если честно, совсем о нём забыла.

— Уже два года прошло. Угомонись, Эв! — Голос принца звучал устало. — Не заставляй меня применять силу. Я сделал тебе подарок.

И буду надеяться, что ты воспользуешься им, с умом. — Это они обо мне? От возмущения у меня даже в глазах потемнело. Я не хочу быть подарком!

— Это приказ? — Ледяным голосом спросил Эверен.

— Ну если ты так хочешь, то считай, что приказ.

— А я обязан подчиняться твоим приказам?

В комнате стало темно и тесно. Обе фигуры словно увеличились в размерах. У принца за спиной мелькнули и развернулись серебряные крылья, а за спиной Эверена — чёрные. Они молча мерили друг друга глазами. И я не знаю, чем бы это всё кончилось, если бы не услышала то, что в этой мрачной глуши, даже и не думала услышать — детский плач.

— Папа, — раздалось вдруг за плачем и топот детских ножек.

Я скосила глаза насколько могла, рискуя получить хроническое косоглазие, и увидела маленькую девочку. Она буквально врезалась в Эверена, размазывая слёзы кулаками.

— Мне больно, — хныкала она.

Эверен сразу растерял свой пыл и я тут же вспомнила меткое слово из моего прошлого «я ж бать».