Жена Короля. А жена ли?

К тому же, леди Беатрис, вы же точно знаете, какая из девушек из рода Вдовствующей Королевы имела постыдную связь. Признавайтесь, это Синтия?

– Нет, Ваше Высочество, это не леди Синтия, – убито выдохнула Беатрис.

Безразлично пожав плечами, как будто это вовсе не имело значения, я сладко зевнул, прикрывая глаза. Сон оказался самым лучшим лекарством в эти сложные для девушек дни. Чем я, впрочем, бессовестно пользовался, отдыхая душой и немного телом.

Уснул я быстро, проснулся уже не чувствуя такой острой боли, и едва Богу душу не отдал, увидев рядом со своей кроватью Вдовствующую Королеву, ту, что бабушка. Схватившись за сердце, сдерживая ругательства, которые так и норовили слететь с языка, я гулко сглотнул.

Сейчас эта «милая старушка» не вызывала во мне и доли положительных чувств. Особенно учитывая тот факт, что она пялилась на меня пока я спал. Может и проснулся я от чужого взгляда, а не потому, что выспался? И ладно бы со всем этим, может она беспокоилась и решила посидеть рядом со мной, как леди Беатрис, вот только ее колючий взгляд говорил сам за себя.

– Проснулась, – кивнула она так, будто в этом была именно ее заслуга. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, спасибо, – настороженно отозвался я.

– Прекрасно, – снова кивнула Вдовствующая Королева, вот только по ее лицу было видно, что не все так прекрасно, как она говорит. – Я очень разочарована в тебе, Маргарет.

– Позвольте узнать, почему?

– Ты еще спрашиваешь? – зашипела старая ведьма, нависнув надо мной.

Все, кажется, я приплыл! Все те взгляды, которыми меня пытались убить наложницы, ни в какое сравнение не идут с убийственным взглядом бабули. Вот уж точно Королевская Кобра. Такая задушит не только неугодную невесту, оплетая шею своим хвостом, но и родных детей.

От последней мысли у меня даже мурашки по коже табунами побежали. И что-то мне кажется, не для того, чтобы меня поддержать в такой сложный момент, а попросту смывались, предатели!

– Спрашиваю, потому что ничего не помню, – справившись с собой, уверено проговорил я.

– Эту ложь можешь рассказывать моему внуку, Маргарет.

– Это не ложь. Я действительно ничего не помню. Совершенно ничего, даже не знаю, как зовут моих родителей, – проговорил я, тщательно подбирая слова.

– Ваше право, – повел я плечом, не видя смысла что-то доказывать. Да и как доказать, что я ничего не помню? По сути Маргарет могла говорить все, что угодно, умышленно делая вид, что у нее амнезия.