Развод. Отвергнутая жена дракона

Но все еще оставалась вероятность того, что меня нагло водили за нос и навешивали на уши лапшу.

— Допустим, что все так, как ты говоришь. Зачем тебе я?

— Чтобы стать приманкой, разумеется, — усмехнулся мужчина и снова отвернулся к столу. Загремел метал, снова послышалось дребезжание бутыльков. — Но поскольку ты, как и я, пострадала от рук этого ублюдка, то я с тобой поделюсь.

Я нахмурилась и увидела, как дракон поворачивается, держа в одной руке колбу с мутной серо-зеленой жидкостью, а в другой — кинжал. У меня по коже побежали мурашки, и я сглотнула.

— Жалкий отброс и у тебя украл нечто важное. Поэтому я дам тебе шанс ему отомстить, — с мрачным блеском в глазах сказал дракон, а потом плеснул жидкость на острие кинжала, и та зашипела.

— Что ты задумал? — спросила я, переводя взгляд с оружия на лицо мужчины.

— Я уже послал ему весточку. Поделился тем, что ты у меня. Он скоро придет, — не слушая меня, произнес он.

В груди заворочалось нехорошее предчувствие, и я покачала головой.

— Зачем ему приходить? По-твоему, он не поймет что это ловушка?

Алерис или Этьен — как бы его не звали — был очень умен. А тут даже не нужно быть гением, чтобы понять, что его заманивали в западню.

Он не пойдет на поводу у похитителя. Какое ему дело украли меня или нет? Быть может, Этьен-Алерис и испытывал ко мне какие-то чувства, но их явно было недостаточно для того, чтобы пожертвовать всем и кинуться спасать меня непонятно ради чего.

— Поймет, — усмехнулся дракон. — Конечно, поймет.

— Ты его не знаешь, — нахмурилась я, потому что этот сумасшедший нес какой-то бред. А последнее, чего мне сейчас хотелось — становиться частью чьей-то безумной затеи.

— Это ты его не знаешь, раз не веришь мне, — вдруг расхохотался мужчина, чем окончательно закрепил за собой титул поехавшего.

Мурашки по моей коже бегали не переставая, а в животе все переворачивалось. Я осторожно поджала под себя ноги, занимая более удобное положение, чтобы защищаться или атаковать в случае чего.

Смех безумца стих также резко, как и начался. А потом он впился в меня полым удовлетворения взглядом и произнес:

— С самого детства у этого ничтожества не было слабостей. Он был безукоризненным, до блевоты отшлифованным, что б его, механизмом. Я думал, у него и чувств-то нет. Ты знаешь, что на похоронах своих родителей, больной ублюдок улыбался? Ты можешь себе это представить?

В серебряных глазах дракона мелькнул маниакальный огонек, а у меня внутри все похолодело.