Аравийская жемчужина

Для нее хуже… Это была высшая точка одержимости… Видимо, такая, за которой только смерть… Сейчас он отчасти понял своего отца, уже не первый год играющего в непонятные самому Фахду игры со своей третьей женой… Ему казалось, что к ней старший Макдиси питал нечто похожее… Болезненное, звериное, по– жестокому сильное… Когда Амаль неуверенно ступила в «бейт– аш– шаар», уставшая, испуганная, злая, покрытая с ног до головы песком и пылью, весь мир там, за пределами шатра, перестал существовать… Была только она… И его желание сделать так, чтобы она стала его как можно скорее…

Он бы боялся этого чувства, из– за нее боялся, боялся бы ей навредить из– за неконтролируемых порывов, но успокаивал себя тем, что она здесь, рядом… Покорная…Смиренная… И так теперь будет всегда… Он срастется с ней воедино, сделает так, что она и дышать без него не сможет.

Ведь он уже не мог… без нее… Амаль садилась в автомобиль кортежа его отца, вся такая растерянная, раздавленная, а у него было ощущение, что от него что– то отрывают… Только потому, что он был в другой машине, на расстоянии каких– то жалких десяти метров… И сейчас… Хотелось, подобно псу, сесть у двери, за которой она спала, и улавливать ее запах, сторожить ее сон, считать частоту ее сладкого дыхания… Но он сдерживался под испытующим взглядом отца, со всей силы сжимая в руках отданную ему жемчужину… Из своих рук он так ее и не выпустил… Смешно сказать, но никогда ни одно действие женщины не вызывало в нем столько страсти и столько желания, сколько то, что Амаль сделала перед тем, как покинуть кабинет отца… Вот этот ее непосредственный жест, когда теплая от соприкосновения с ее телом перламутровая бусина легла на его большую руку, словно сорвала все тормоза… Впервые в жизни Фахд не понимал, как контролировать себя… Как дождаться… «Сабр, сабр» (араб.  – терпение), – шептал он себе, но не помогало… Не терпелось как можно скорее решить все вопросы, заключить этот долбанный брак по– тихому, на что он и рассчитывал, и быстрее утащить ее к себе, в свой дворец, под себя, не говоря лишнего, скорее снова закинуть на постель и наслаждаться ею до бесконечности на законных основаниях… так хотелось, что аж руки потели, зубы скрежетали.