(Не)желанный брак, или История Белоснежки

Опустив одну ногу на пол, я продолжала размахивать своим смехотворным оружием, и не сводила с Глеба настороженного взгляда. Его невинное выражение лица буквально кричало о подвохе. Следом пошла вторая нога, и только тогда я поняла, что стою босиком.

Одернув подол задравшегося платья, я сделала несколько быстрых шагов, и оказалась у выхода. Настроение заметно улучшилось.

Открыв дверь в коридор, я отбросила в сторону уже ненужную вилку, повернулась к все еще сидевшему на кровати Елагину и послала ему воздушный поцелуй.

Затем переступила через порог и… почувствовала, как на шее натянулся невидимый поводок.

Глава 7. Рыбка на крючке

Руки потянулись к шее, принялись усиленно щупать – ничего. А чуть двинешься вперед, словно кожаный ремень горло обхватывает и шагу ступить не дает. Не больно совсем, но от понимания, что моя свобода в ловких ручонках сбежавшего из тюрьмы сумасшедшего, стало не по себе.

А потом я оглянусь, увидела горевший в его ответном взгляде триумф победы, и впала в слепую ярость.

Перед глазами появилась красная пелена. Лицо исказила маска ненависти, а острые ноготочки на пальцах аж загнулись от готовности впиться в его наглую рожу.

Преодолев за считанные секунды разделявшее нас расстояние, я бросилась на долбаного гада, горя единственным желанием – сровнять его с землей. Но Глеб успел увернуться, перехватить меня в воздухе и, без видимых усилий, припечатать спиной к кровати. Крепко сжав оба моих запястья, поднял руки над головой, а сам навис сверху, да так низко, что наши лица отделяли друг от друга считанные миллиметры.

По телу прошла мелкая дрожь. Не то чтобы я не знала, как поставить на месте зарвавшегося парня, но это был Елагин. Хищный оскал на его лице иначе как волчьим и назвать было нельзя. А ярко-зеленые глаза светились буйным весельем.

Задыхаясь, словно пробежала стометровку, я принялась елозить по постели, в попытке вырваться из его хватки, но добилась лишь того, что платье задралось чуть ли не до талии, его ноги сжали мои бедра, а грудь расплющилась о его скрытый рубашкой торс.

– Слезь с меня сейчас же! – прошипела я, сдувая упавшую на глаза прядь волос, – и ошейник свой гребаный сними!

– Прости, Цветочек, не могу, – словно обожравшийся сметаны кот в ухо мне промурлыкал, – придется тебе потерпеть мое общество еще какое-то время.

Его близость и завораживающий, с чуть прорывающимися низкими хриплыми нотками голос, мешали мне сосредоточиться на словах.