Не бойся желаний

– Я заметила у Глеба браслетик, – сказала Ингрид. – Мне такой Козицкий нацепил и сам в нем красовался.

– А кто такая Эстель?

– Гадалка с копной дредов, – ответила Варвара. – Только не спрашивай про нее напрямую.

– Гурымов может соврать.

– Мне? – искренно удивилась Ингрид. – Такое еще ни одному мужчине не удалось.

– Лучше скажи, что Эстель нашла тебя и предложила красный браслет. Посмотри, как он отреагирует…

– Не учи мастера, малышка… Знаешь, в какой позе я разглядела у Глеба на руке красную полоску?

Подробности того, что и как Ингрид делала с очередным любовником, Варвару не интересовали. Она подумала, что шансов выяснить правду о красных стяжках не слишком много. Марта будет рыдать и молчать, Козицкий и Гурымов посмеются, Мукомолов уйдет в глухую оборону. Но есть слабое звено, которое может поддаться. Если надавать как следует. И прямо сейчас.

Ингрид что-то рассматривала в зеркало заднего вида.

– Какие зарплаты у ваших педагогов, – сказала она завистливо.

– Ровно такие, чтобы не умереть с голоду, – ответила Варвара.

– А кто ездит на красной спортивной машинке за несколько миллионов?

Варвара знала, даже не оглядываясь.

Ингрид свистнула не хуже «пацанчика».

– Какая смена растет… Конкуренция крепчает.

– Это не то, что ты подумала. У нее родители богатые.

– Я так и решила. Богатые родители – лучшие друзья девушки. – И подруга повернула ключ зажигания, но что-то заметила в зеркало. – Ух ты, ух ты, какой симпатичный мальчик… И я его знаю…

Пришлось Варваре оглянуться. На ступеньках института стоял печальный Масарский.

– Тот, с кем общался Козицкий?

– Ну да! Мой соперник… Но какой хорошенький… Познакомишь?

Не хватало, чтобы Ингрид поддалась соблазну. А она могла. Варвара мягко напомнила, что долг прежде всего. Подруга поморщилась и не слишком охотно спросила, куда подвезти. Варваре нужно было на «Ленфильм». Им было по пути. Ингрид ждал Гурымов, который нес тяжкий груз съемок в сериале.

Розовый «Mini» сорвался с места, изображая гоночный болид в клубах пыли.

Отделение полиции пустовало. Пустовал «обезьянник», пустовали кабинеты дознавателей, следователей и даже начальника отделения. Передних стен не было. Вместо стен стояли две камеры и осветительные приборы. Съемочная группа отправилась на перерыв. С краю декораций на табуретке сидел Пансофий. Одинокий, как домашний юноша в большом городе.

Варвара подошла так тихо, что он вздрогнул. Но с табурета не поднялся.

– Буфет – это не ваше? – спросила она.

– Не мое, – согласился Пансофий.