Не бойся желаний

Марта вырвала руку и спрятала в ладошках лицо. Она боялась – очень сильно, до мелкой дрожи.

– О, что ты наделала… Зачем ты это сказала… Катастрофа… Надеюсь, что заклятие пройдет мимо тебя и меня… Надеюсь, нас не покарают… Я не виновата… Я ничего не говорила… Я хранила обет… Я молчала…

Рукав спортивной куртки задрался, открывая самодельный браслет. Из стяжки красного пластика.

– Откуда у тебя это украшение?

Марта натянула рукав и спрятала руку за спину.

– Не спрашивай то, что нельзя… Ты и так слишком много узнала. – Она вдруг бросилась к Варваре, обняла ее и зашептала на ухо: – Я боюсь за тебя, моя милая… Не за себя, за тебя… Уже ничего нельзя исправить… Все свершится, как предначертано… Я приложу все силы, чтобы спасти тебя… Но не проси меня о том, чего я не могу сделать… Больше никаких вопросов…

Порыв был очень искренний. А Марта мягкая и теплая.

– Когда ты видела гадалку Эстель? – спросила Варвара.

– Нет… Нет… Больше ни слова. – Марта закрыла губы ладонью.

И так было ясно: Эстель явилась к подруге не позже вчерашнего вечера, то есть 18 мая. А Митю она пугала 16-го. Значит, она существует. Вполне реальная дама с копной дредов. Которая убедила Марту, что на нее наложено страшное заклятие. А та и поверила. В этом не было ничего странного: Марта верила во все что угодно. Тут было еще что-то, о чем подруга будет молчать даже под пыткой инквизиции. Что-то связанное с красной стяжкой. Неужели браслет ей дала Эстель? А Мите и Гурымову тоже она? Совершенно невероятно. Может, мода пошла такая: недавно все спиннеры вертели в пальцах, а теперь браслеты надевают.

Упали первые крупные капли дождя. За ними заспешили мелкие. Над заливом встала серая стена дождя, устремилась к берегу. Марта схватила Варвару за руку и потянула за собой: машину она оставила поблизости. Не промокнут.

Ливень бушевал. Машина ехала посреди водопада. Марта вела уверенно, но губ не разжала. Попытки разговорить и вывести на откровенность пропадали зря. Подруга молчала. Она заехала на канал Грибоедова и встала так, что Варваре оставалось только шмыгнуть в парадную.

– Я хочу тебе только добра, – сказала Марта печально. – Прости, что была с тобой груба… Пыталась тебя уберечь… Ты зашла слишком далеко… Назад дороги нет… Ну, прощай…

Они расцеловались как всегда. Щечка подруги была прежней. И пахла она как обычно. Но что-то изменилось. То, чему трудно найти объяснение. Хоть оно было очевидно: Марта боялась. Как никогда раньше.