Чего желает джентльмен

Герцог созвал всю прислугу и представил ее в качестве хозяйки дома. При этом он иронично улыбался, но Ханна сделала вид, будто ничего не замечает. Просто шагнула вперед и постаралась запомнить как можно больше имен. Однако после первых двадцати она спохватилась: запоминать следовало не имена, а должности. Было непонятно, почему одна из девушек зовется горничной первого этажа, а другая – горничной верхних этажей. А ведь были еще и горничные между этажами!

Вся прислуга была очень опрятно одета – в синее с серым. По словам Розалинды, это были цвета дома Эксетеров. И Ханна с грустью отметила, что форменные платья горничных были куда лучшего качества, чем ее собственные. Дойдя наконец до конца шеренги, она встала рядом с герцогом, не зная, что следует делать дальше. Маркус бросил взгляд на дворецкого, и все исчезли – быстро, без малейшего шума.

– Господи, помилуй, – прошептала Ханна, наблюдая, как десятки слуг возвращаются на свои рабочие места, не обмолвившись друг с другом ни словом.

– Вы отлично справились, – не без удивления заметил герцог.

– Мне никогда не запомнить всех имен, – прошептала она в ответ.

Он усмехнулся.

– В этом нет необходимости. К вашим услугам дворецкий, экономка и ваша камеристка. Остальные вам, как правило, без надобности.

– Но как же не помнить, как их всех зовут? Ведь они живут в вашем доме.

– Да, но это не значит, что я должен с ними разговаривать. Предпочитаю, чтобы хозяйство велось без сучка без задоринки, и дело значительно упрощается, если слугами командует Харпер. – Он снова посмотрел на дворецкого – тот мгновенно сделал шаг вперед. – Кто займет место камеристки ее светлости?

– Миссис Поттс рекомендует Лили, – почтительно ответил Харпер.

Эксетер кивнул, а дворецкий повернулся, взглядом подзывая худенькую девушку, которая ожидала позади. Она приблизилась и присела в реверансе, и Ханна чуть было не сделала реверанс в ответ.

– Лили, ты будешь камеристкой ее светлости, – сообщил Харпер.

Девушка склонила голову.

– Благодарю вас, Харпер, – сказала Ханна, которую это безмолвное общение начинало нервировать. Что, у этих людей нет голоса? – Я рада познакомиться с тобой, Лили.

У девушки сделался испуганный вид, но она кивнула и прошептала что-то в ответ. Дворецкий посмотрел сурово, и бедняжка попятилась, присела в реверансе и удалилась в полном молчании.

– Мама! – в тишине эхом прокатился восторженный крик Молли.