Чего желает джентльмен

 – Вы осуждаете мое поведение и мои манеры? Это, сударыня, самая лучшая шутка, которую я услышал сегодня. – Он со щелчком раскрыл книгу, которую держал в руке.

Под его пристальным взглядом Ханне вдруг стало тревожно.

– Кто вы? – Она сделала шаг назад, когда он начал наступать на нее, перебирая страницы книги и не сводя с нее глаз.

– Я… – начал джентльменн неспешно, – Маркус Эдвард Фицуильям Рис, герцог Эксетер и старший брат – старше на десять минут – Дэвида Чарльза Фицуильяма Риса. – Он протянул книгу Ханне так, чтобы она могла прочесть.

У нее пересохло во рту. Ханна узнала эту книгу – книгу записей приходской церкви в Мидлборо. Она увидела собственное имя – Ханна Джейн Престон – на середине страницы, там, где собственноручно поставила подпись пятью днями ранее. Но подпись, которая стояла рядом…

– И если верить книге записей прихода в Мидлборо, по закону церкви Англии… – продолжал герцог.

Нет, не Дэвид Чарльз Фицуильям Рис. Крупными буквами, уверенной рукой там было начертано: Маркус Эдвард Фицуильям Рис.

– Я ваш супруг.

Глава 4

Некоторое время Ханна стояла, словно громом пораженная. Потом оттолкнула книгу и встретила его пристальный взгляд.

– Это невозможно. Только из-за того, что там стоит ваше имя… Нет, вы мне не муж!

Он резко захлопнул книгу.

– Однако это весьма и весьма усложняет положение. Мне будет стоить больших хлопот его исправить. Поэтому я снова спрашиваю вас: что обещал вам Дэвид? Скажите прямо сейчас, и мы сможем все исправить. Вы благополучно вернетесь…

Ханна не могла решить, на кого злится сильнее: на Дэвида или на его несносного брата.

– Прошу вас, уходите, – сквозь зубы сказала она. – Я не стану выслушивать, как меня оскорбляют в моем собственном доме.

Слишком поздно она вспомнила, что дом-то не принадлежит ей.

Герцог язвительно усмехнулся.

– Ваш собственный дом, как вы его называете, принадлежит мне. Последняя женщина, которая тут жила, тоже называла его своим. Это была моя любовница. Вы спите в ее комнате, мадам? И как вы находите вкус Моники? Лично мне этот розовый цвет нисколько не нравится.

Ханна снова изумленно ахнула. Какой удар, какой позор! Дэвид уложил их с Молли спать на простынях, на которых ранее спал этот надменный, напыщенный грубиян! Впервые в жизни у нее возникло сильное желание пустить в ход кулаки.

На его губах снова возникла улыбка:

– И этого Дэвид вам тоже не сказал? Какая жалость!

– Если не уйдете вы, уйду я. – Развернувшись, Ханна бросилась к двери.