Чего желает джентльмен

Кто-то выскользнул в коридор, притворив за собой дверь. Маленькая фигурка направилась в холл, ступая бесшумно, как и раньше, но теперь Эксетер мог видеть лицо посетителя.

Это была Лили.

Маркус почувствовал, как под нажимом его ладони ахнула Ханна: она тоже узнала свою камеристку, удивившись не меньше его самого. Уж кого-кого, но Лили он никак не ожидал увидеть. Однако сомнений не было. Девушка торопилась выйти на лестницу, предназначенную для прислуги. Неужели Лили подослана в его дом с какой-то неведомой целью? Но она работала у него уже много лет! Горничную для молодой герцогини выбирали только из числа доверенных и проверенных служанок. Миссис Поттс лично рекомендовала Лили.

Маркус посмотрел на Ханну, которая затихла в его объятиях. Она подняла голову, в глазах читался вопрос. До него вдруг дошло, как сильно он прижал ее к себе, ощущая сквозь тонкий шелк ночной сорочки и халата тепло ее податливого тела. И зачем только он дал себе обещание не прикасаться к ней?

Ханна видела, как переменилось его лицо. Она изумилась, когда герцог крепко обнял ее увлек под лестницу. Но потом увидела Лили и поняла, что дело не в том, что Эксетера обуял любовный пыл. Странно было видеть, как горничная шныряет по дому после полуночи. Лили наверняка знает, что одного этого достаточно, чтобы ей дали расчет. Мало того, она вошла в кабинет хозяина – наверняка что-то затеяла…

Но когда герцог убрал ладонь, зажимающую ей рот, Ханна поняла, что думает он вовсе не о Лили. В его глазах она видела не гнев, а голод. Его пальцы коснулись ее подбородка, приподнимая лицо, и на этот раз Ханна не произнесла ни слова.

Его губы медленно, осторожно коснулись ее губ. Она задержала дыхание, не осмеливаясь пошевелиться. Ей хотелось забыть об осторожности, поцеловать его в ответ и не думать о последствиях. И в то же время в ней нарастал протест – суровое предупреждение, что ее сердце будет неминуемо разбито. Вот только протест звучал все тише и тише.

Ханна смотрела ему в глаза, темные и загадочные, и ее сердце гулко билось в груди. Ни он, ни она не двигались, но потом он убрал ладонь от ее лица. И рука уже не сжимала талию так крепко…

– Не надо, – шепнула Ханна, прежде чем успела себя сдержать, но обвила руками его шею, не желая отпускать. И сама поцеловала Эксетера – поцеловала по-настоящему. Сжав ее в объятиях, Маркус ответил на поцелуй, напористо и жарко, уступая наконец силе столь старательно сдерживаемой страсти.