Ничья земля. Книга 2

 – если получится… Смотри-ка, Мотл, нас по самые уши замело! Во, блин! Зато нас с воздуха не видать. Хорошо было бы, чтобы к ночи дуть перестало!

Буря закончилась еще до заката.

Разрушая мертвую, вымороженную до стерильности тишину, ревущий моторами «хувер» неуклюже вылез из сугроба и, шурша по перемерзшей ледяной крошке бахромой «юбки», заскользил к руслу. Чуть дальше, в нескольких сотнях метров, Днепр делал левый поворот, и некоторое время они шли по руслу точно на восток, потом правый берег стал совсем невидимым, река заложила вираж, выровнялась и, едва небо стало темнеть, катер лег на северо-восточное направление.

Пока была возможность, Сергеев, а за рычагами сидел он, фары не включал. Это было продиктовано и осторожностью, и здравым смыслом. Их свет был заметен и со спутника, а вот пользы от него при передвижении было очень мало. Слабоваты оказались лампы у «хувера» на деле: белесые пятна метались всего в нескольких метрах от тупого носа судна.

Но вскоре сумерки сгустились вокруг них, как высыхающий клей, – плотные и липкие. Стало не видно ни зги. Снежные, серо-черные тучи закрывали звезды и луну надежнее, чем паранджа восточную красавицу. Катер едва не налетел на торчащую изо льда массивную конструкцию, в которой можно было угадать расплющенный бакен, увернулся, но тут же запрыгал по завалу из ломких, присыпанных снегом льдин, кренясь на бок.

«Хувер» затрясло, как в лихорадке. Заплескался бензин в канистрах, застонал сквозь стиснутые зубы Али-Баба. Сергеев, ругаясь сквозь зубы, заработал рычагами, но судно уже несло по льду, словно в безумном вальсе со снежными вихрями, раскручивая его все больше, до тех пор, пока Михаил не остановил винты и катер не прочертил брюхом по целине замысловатую запятую и не остановился.

– Блин! – выдохнул Вадим вполголоса. – Во, блин! Повезло!

В полумраке несколько раз со свистом вздохнул Подольский. Араб же дышал часто, как испуганный кролик, но Сергеев знал, что это не от страха, а от боли – машину крепко тряхнуло на торосе, и Али, похоже, слетел с импровизированного ложа.

Осторожно, словно от плавности его жеста зависел результат, Сергеев нажал на кнопку пуска, и движок, грозно рыкнув, завелся, чихнул, пропустив такт, а потом заработал ровно, как положено.

Зажглись потолочные плафоны, и Вадим с Матвеем принялись наводить порядок в салоне. Наводить порядок означало поправить подиум из канистр и оружейных ящиков, служивший Али-Бабе постелью, и поднять с пола разлетевшиеся вещи и самого араба.