Ничья земля. Книга 2

Мышечный тонус у него прекрасный, врачи не перестают удивляться, но терапию я не отменяю. Если очнется, то завтра же пойдет…

Она не сбросила скорость, раскручиваясь на развязке, и Блинову на мгновение стало страшно, что «лексус» сорвется в скольжение и вылетит с дороги на бетонный звукопоглощающий отбойник. При выезде на бориспольскую скоростную ему всегда становилось страшно. И Блинов понимал, что будет бояться до тех пор, пока будет помнить. Всю жизнь.

Но лимузин в вираж вписался.

– Только он не пойдет, – продолжила Вика своим низким, хриплым от десятков тысяч выкуренных сигарет, голосом. – Только за эти полгода его смотрели полтора десятка специалистов. Диссертаций написали – полсотни, но никто не решился на оперативное вмешательство.

– Но он… – Блинов замешкался, подбирая слова. – Он по-прежнему жив?

– Да. Энцефалограмма совершенно нормальная, со всеми всплесками, словно он продолжает двигаться, общаться. Мозг выдает все управляющие сигналы – доктора их мерили какой-то коробкой, я не помню, как называется. Но до тела импульсы не доходят.

Она внезапно всхлипнула, со свистом втягивая в себя воздух, смешанный с гвоздичным дымом.

– Говорят, что он может все слышать, даже понимать, что именно вокруг него творится, но, ни ответить, ни подать знак – не может. Тело отдельно. Миша – отдельно. Я – отдельно.

Блинов аккуратно положил свою короткопалую ладонь на тонкокостную кисть Плотниковой, замершую на ободе руля, и промолчал.

– Ничего, – сказала она. – Я привыкла.

Лимузин легко проглотил километры, отделяющие аэропорт от Киева и, сбавив скорость, вкатился на Бажана. Здесь поток был плотным, рычащее автомобильное стадо рвалось к мостам, на Правобережье.

– Я заказала тебе билеты на экспресс. Завтра утром будешь в Днепропетровске. Завтра вечером обратно. Смотреть там нечего. А для кладбища времени предостаточно. Машину напрокат я тебе заказала. Ключи на стойке, на вокзале, и договор на твою новую фамилию. Ничего, что я за тебя решила?

– Спасибо, все отлично. И можешь не извиняться… Ты, в общем-то, всегда решала все за меня…

– Брось, Вова… Какие обиды? Все, что было – быльем поросло. Мы с тобой старые друзья. И у нас нет повода злиться друг на друга. Так?

– Конечно, – подумав, подтвердил Блинов. – Никаких проблем. Все отличненько. А где Маринка?

Они помолчали, и Блинов понял, что Вика не собирается отвечать подробнее.

– Надолго? – спросил он.

– Не знаю. Они всей семьей уехали.