Ничья земля. Книга 2

Очевидное и правильное решение – расположить охранную роту на первом этаже – сейчас играло нападавшим на руку. Скорее всего, охранников хорошо потрепало взрывом, и перегруппироваться у них не было времени.

Ствол обреза ткнулся ему в рот, рассекая губы.

– Сколько?! – проорал Сергеев. – Кого знаешь? Говори!

– А-а-а-а-а-а! – зарыдал пленник, плюясь слюной и кровью. – Шесть! Я больше не знаю! Шестеро! Директор! Два завуча по направлениям! И трое учителей по дисциплинам! Они с полуфабрикатом работают! Навыки закрепляют! Я, клянусь, ничего не знаю… Больше ничего! Не убивайте!

– Где новенькие? – спросил Умка уже тише.

– Где те, кого привезли в последнюю неделю? Ты мне дурака не валяй!

– Они на первой химии, – прошепелявил техник. – Сначала обработка дней пять, потом после химии – первичный прожиг матрицы…

Он не говорил о людях, о детях, о подростках. Он говорил о технологии, процессе прожига матрицы. Так спокойно, будто речь шла не об операции на мозге, а о записи на «болванку» свеженьких МП-3 композиций. Не люди – материал. Тридцать штук материала. Отбраковка.

Указательный палец, лежащий на спусковом крючке, начала сводить судорога. Умка с трудом взял себя в руки.

Пленник ткнул пальцем вверх.

– Второй этаж. Над нами. Там весь этаж – химия да мониторные.

– Я спросил – где первая химия?

– Первый зал слева от лестницы, – радостно сообщил парень, шлепая губами. – Легко найдете. Там шутники на двери табличку привесили – «Ясли». На третьем, где тренировочные залы и все начальство, – там таблички «Первый класс», «Второй класс», «Третий» и «Учительская». Это, типа, чтобы не заблудиться в школе…

– Шутники, значит, – повторил Сергеев, расплываясь в улыбке, от которой и у записного палача могла случиться истерика. – Ну, когда встретишься с ними в аду, передашь, что шутка мне не понравилась!

Техник успел только выпучить глаза.

Умка не стал тратить на него еще один снаряженный картечью патрон. Треснувшие от резкого удара ноги ребра пробили сердце и легкие не хуже пули. Тело выгнулось в предсмертной агонии, из распахнувшегося рта плеснуло темным, вперемешку с рвотой, ноги заколотили по линолеуму пола, но умирал пленный в одиночестве – его палач отвернулся от отработанного материала.

Зуб за зуб. Глаз за глаз. Кровь за кровь.

– Нам на второй… – скомандовал Сергеев Вадиму, и они выскочили в коридор. Появление получилось очень своевременным.